Дело о лисьих спичках

Был тихий вечер. Штиль. Туман над гладью.
И вдруг — всполох огня, короткий, злой.
Две рыжих тени, воровской повадью,
Скользнули к кромке, где шумел прибой.

Сержант Бобров, чей нос был вечно хмурым,
Записывал в свой блокнот, вздыхая в лад:
«Лисички. Спички. Шли к волнам понурым,
Хотели море учинить, поджог устроить».

Но море — не стог сена, не избушка.
Оно не вспыхнуло, не занялось огнём.
Лишь волны злой язык, как у гадюшки,
Облизывал песок и камни осенним днём.

Чиркнули спичкой — пламя заплясало,
Но тут же сгинуло в пучине вод.
Голодное море, шипя, проглотило
Их дерзкий план, и след их, беззабот.

Состава нет. Ущерба — ни полушки.
Но главный сыщик, старый мудрый Крот,
Спросил, прищурив глазки-завитушки:
«А спички где достал сей рыжий сброд?».

Вопрос повис, как дым от сигареты.
Лисицы-сёстры лишь пожав плечом.
И началось следствие, где все ответы
Казались скрыты под замком с ключом.

Допрос вели у белок, у енота,
Но те твердили: «Спички? Первый раз!».
И сыщик Крот, устав от оборота
Бессмысленных и однотипных фраз,

Нашёл тропу, где хвои пахли пряно,
Где корни вились, как седой дракон.
Лабиринт, ведущий к морю неустанно,
Хранил в себе разгадки злой закон.

И он привёл к дуплу, где жил торговец,
Плутишка-ёж, известный всему лесу.
Он продавал товар, любой, и вот ведь —
Лисичкам спички сбыл для интересу.

Мораль проста, хоть дело и закрыто:
Пусть море потушило их запал,
Но зло всегда, как ни было бы скрыто,
Имеет свой преступный капитал.