Горе измерять инструкций нету

Памяти лейтенанта Дмитриева Д.В. посвящается

Как-то раз задумался я крепко,
Самый грустный в службе эпизод?
Что на сердце черной злою меткой,
Втиснулся и до сих пор живёт.

Вспомнил зиму, ту, что в 90-ом,
Вы простите грустной рифмы слог,
Это мне рассказывать Вам просто,
Но не дай такого в жизни Бог...

             ***
Было в годы офицерской службы,
Разное, что можно вспоминать,
Случаи предательства и дружбы,
И дежурств ночных с запретом спать.

Боевых товарищей потери,
Обмыванье званий и наград,
Вши, окоп, блиндаж - дыра без двери,
Мой, в бою надёжный, автомат.

Эпизод: к «Начфину»* вызван срочно.
Он вздохнул, устало говорит:
«Лейтенант, пойми, я не нарочно,
Тут такое дело предстоит.

Из Москвы по переводу банка,
Деньги перечислены, вдове,
Закрутила так судьба подлянка,
Вот комбат сказал: «Идти тебе!»

Отнесешь, отдашь, пускай подпишет,
Скажешь там, не мне тебя учить,
В горе люди часто плохо слышат,
Только подпись нужно получить!»

Я пошел, ну а куда деваться?
Дан приказ и надо выполнять,
Но свинцом как будто наливаться,
Стали ноги. Тяжко так шагать.

Офицер погиб, почти ровесник,
Тоже лейтенантом воевал,
В Карабахе, в том краю чудесном,
Между гор в засаду взвод попал.

В цинковой коробке привезенный,
Лег боец в последний свой окоп.
А жена сквозь слезы удивлённо,
Гладила ладонью хладный гроб.

Та девчонка нет, не понимала,
Как же ей не плакать, не реветь,
Женская душа не сознавала:
В двадцать два годочка овдоветь.

Я дошел до двери, сердцу больно,
На звоночка кнопку надавил,
А в душе молился я невольно:
«Дай господь мне выдержки и сил!»

Дверь открыл отец того «летёхи»,
Выдавали красные глаза,
Говорит: «Супруге сердцу плохо»
Ну, а на мужской щеке слеза…

Тут вдова выходит молодая,
На сносях, девятый месяц шёл!
Видит офицера и рыдает,
Я глазами в стены, в люстру, в пол!

Что я нес? Какая речь звучала?
Что девчонке этой говорил?
Вдовий статус свой не принимала,
Я пакет с деньгами положил,

Только прошептал: «Прошу простите!»
А за что прощения просил?
«Если что то нужно Вы звоните!»
И за дверь,  терпеть не стало сил!

Самому хотелось разрыдаться!
Если нет войны и нет боёв!
Упаси Вас от такого, братцы!
Страшно видеть слезы юных вдов!

Я пришел к «Начфину» для доклада:
«Что хотите делайте со мной!
Не просите! Не могу! Не надо!
Подпись не поставлена вдовой!

Это я поставил закорючку,
Подпись попросить я не посмел!
Если бы я дал девчонке ручку,
Сам бы там белугой заревел!

Рапорт я по форме предоставлю,
Но не шлите снова в этот дом,
Подпись на бумажке не исправлю,
Что хотите делайте потом!»

Он вздохнул и вынул сигарету,
Закурил и тихо прошептал:
«Горе измерять инструкций нету,
Знаю, что ты правду мне сказал!»

Я, принявши стойку строевую,
По уставу вышел от него,
Участь не желаю я такую,
Чтоб война коснулась так кого.

Год навеки канул девяностый,
У девчонки той родился сын,
Он давным-давно конечно взрослый,
Я служил до белых до седин,

Только этот случай вспоминая,
Сердце жмется болью всякий раз,
Никому на свете не желаю,
Исполнять начфина тот приказ...

*Начфин – начальник финансовой службы полка (дивизии) арм. жарг.