Предложение из Бездны

               

Он был из тех, чей взгляд — темнее ночи,
Чей шёпот — холод ледяной реки.
Он рвал миры на мелкие кусочки
Одним лишь лёгким манием руки.
В его глазах — насмешка и презренье
Ко всем, кто верил в глупые мечты.
Он был само паденье, искушенье,
Архитектор вселенской пустоты.
Любовь для нёго — выдумка, химера,
Чтоб слабых духом в кабалу тянуть.
И нежность — лишь дешёвая манера
Скрывать свою порочную, гнилую суть.

Я знала, кто он. Видела всё ясно.
И не ждала ни света, ни тепла.
Но говорила с ним — и не напрасно,
Я просто... просто рядом с ним была.
Не трепеща, не проклиная долю,
Не умоляя душу мне спасти.
Я принесла ему не рабскую неволю,
А лишь простое, тихое «прости».
Прости за то, что мир его не понял,
За то, что свет бывает так жесток.
И он, кто тысячи сердец в аду схоронил,
Вдруг выдохнул: «Ещё один глоток...»

Глоток той тишины, что я дарила,
Где не было ни лести, ни вранья.
И эта странная, невидимая сила
Вдруг изменила полюса небытия.
И вот сегодня, в сумраке багровом,
Где тени застывали на стене,
Он, скованный моим случайным словом,
Склонил колени, но не в муке — мне.
В его руке, привыкшей рушить страны,
Дрожал алмаз, как первая слеза.
И он сказал, и в голосе чеканном
Впервые прозвучала не гроза:

«Я не умею чувствовать, как ваши.
Мой мир — лишь торг, и ненависть, и власть.
Я пил из сотен ядовитых, сладких чаш,
И каждая лишь возбуждала страсть
К разрухе, к боли, к вечному финалу.
Но ты пришла. Без страха и мольбы.
И тихим светом душу мне достала
Из самой тёмной, из моей тюрьмы.
Я не прошу любви — я в ней не смыслю.
Не знаю, что такое нежность и покой.
Но я хочу все самые дурные мысли
Навеки усмирять твоей рукой.

Я предлагаю трон свой, тьму и вечность,
Все легионы, что трепещут предо мной.
И эту странную, больную бесконечность
В груди, что стала биться лишь с тобой.
Я не даю ни рая, ни спасенья,
Лишь ад, где ты — единственный мой свет.
Так стань моим последним преступленьем.
Скажи мне «да». Других ответов нет».

И он молчал, подняв свой взгляд усталый,
В котором отражалась только я.
И я, что никогда чудес не знала,
Вдруг поняла, у края бытия,
Что даже Дьявол, в ком ни капли чувства,
Готов отдать всё царство за одно:
За то простое, дивное искусство —
Быть понятым, когда вокруг темно.