Иван да Марья

(воспоминания детства)

Припозднились Иван до Марья в лесе.
Ваня дров нарубил, сук обнёс.
А с востока на серой завесе,
Закрепчал вдруг январский мороз.

Месяц холодом жёг Мани губы.
Не к добру вдруг притих звёздный хор.
За горою оскалил волк зубы
И повёл стаю в Рудинский бор.

В сани сели Иван да Марья.
Крикнув:
 НО! - Ваня лошадь стегнул.
Ох! Горька в зимний вечер Россия,
Как назло встречный ветер подул.

Лошадь фыркала, ржала тревожно
И бежала, не чувствуя ног.
Неужели догонят, возможно, ли?
Ведь у Мани под сердцем сынок.

Стая мчалась по звонкому снегу
И всё ближе, и ближе вожак.
Он шёл ловко размашистым бегом.
Помолившись, Иван снял кушак.

Меня охнула, чувства лишилась.
Ваня в руки взял острый топор.
Рядом волк, шерсть его серебрилась.
Он смотрел на Ивана в упор.

Ваня спрыгнул с саней и на зверя.
Рубанул, что есть сил и ещё.
Три самца в стае разве потеря,
Кровь смешалась, кипя горячо.

А лошадка примчалась в деревню.
В хлопьях пены и телом дрожа.
Страх животный, тягучий и древний
Из неё уходил не спеша.

В эту ночь поседела Мария.
И мальчонку в санях родила.
Утром чёрный платочек надела
И до смерти его не сняла.