Макулатура

Ирвин Уэлш в Эдинбурге закрылся когда-то,
Чарльз Буковски тонул в бесполезных работах,
грязь Нью-Йорка впитал в одиночестве Лавкрафт,
а Георгий Иванов по праздным субботам

чертыхался и пил в полусонном Париже,
Борис Рыжий на водку менял «Антибукер»,
Денис Новиков падал всё ниже и ниже,
синий свет разрезал его слабые руки.

Где Поплавский и Анненский сгинули в стуже
метафизики, сердце оставив бумаге,
мне один человек непростительно нужен.
Я в пустыне без капли спасительной влаги
заблудился, клянясь, что беспечно гуляю.
Вдоль Каира стекал захоронённый  оазис,
Петербург Андрей Белый измерил шагами,
я измерил судьбу, где всегда сомневаюсь.

Тихий омут пруда, разорённая церковь -
моя радость себя ощущает в другом.
Не в пространных стихах или шумных концертах.
В нерешительном счастье, в ответе простом.
В той улыбке, разрезавшей гладь водопада
слёз моих. В Эдинбурге закрылся когда-то
Ирвин Уэлш, и писал - проклят будь, Эдинбург!

Я люблю тебя больше,
чем злой Петербург.