сухая трын-трава

Испишемся когда-нибудь, увы,
случится это с нами, а не с кем-то.
И текстом ни о чём "от головы"
заполнится осенняя анкета
за подписью, печатью, прочим всем.
Такая канцелярщина под финиш.
Стихи приелись. Столько я не съем -
промямлишь и тетрадку отoдвинешь.
Сентябрь, что клерк, он холоден весьма
к потугам что-то сделать. Хоть набросок.
Порядок есть - за осенью, зима,
летящий снег, дрожание берёзок
и то, что не заносится в тетрадь -
нам не о чём, исчерпаны все темы.
К тому же, сколько можно повторять -
мы пленники, мы все - рабы системы
учёта слов и рифм. Канцелярит
владеет всем с уверенностью клерка,
довольный тем, что рукопись горит,
он знает, что бездушный текст - калека,
безродный бомж в собрании ханыг.
Коллег? Возможно... Где-то на скамейке,
где длится то ли пьянка, то ль пикник,
где пишутся нехитрые ремейки
ревизских сказок, прочей ерунды.
Критически построенный анализ
ломает строчек ровные ряды...
Ах, рифмы, где вы только ни слонялись,
но к нам - ни шагу, классика мертва.
Модерн? Кому он сдался? Исписались.
На кухне чай - сухая трын-трава,
и мята, и гвоздика, и физалис.
Разбавим крепким, скажем - кви про кво
сентябрьским дням с оттенком пиренейским.
Ну, надо же, рифмуем... Каково?
Хотя давно и незачем, и не с кем.