Письмо Лёхе

здорово, Лёх, пишу тебе из дома,
теперь он у подножья чёрных гор,
мне кажется порой, что это кома,
что я очнусь и выйду в коридор

из белой ослепительной палаты
простой больницы средней полосы,
а время за всё время в счёт оплаты
возьмёт с меня лишь космы и усы.

и наконец пойму, что мне приснилось:
война, Израиль, Грузия, инфаркт,
и эта всевселенская немилость —
лишь выпавший на чёрное нефарт.

судьба — на откуп сбредившим нейронам,
пока ты вопреки всему живой,
и всё вокруг подвержено законам,
с возможностью оплаты головой.

и каждый с нею тащится на плаху
с надеждой на бессмертие души,
кто лучше на груди порвёт рубаху,
того, начальник, богом запиши.

назначь ему наваристой баланды,
вручи дубину, да потяжелей —
пусть не жалеет силы и таланты,
и ты его, начальник, не жалей.

пусть крест свой отработает до смерти,
святым объявишь — база и азы.
посмертный рай нам выдумали черти,
а черти — это признаки шизы.

есть вещи выше, чем такие вирши,
и есть черты чудовищней чертей,
любой из нас получит у кассирши
зарплату из последних новостей:

и я бы так хотел узнать про кому,
что это всё проделки головы.
ты знаешь, Лёх, мы даже незнакомы,
и точно, что не все уже живы.

мне от тебя осталась только вера,
мечта о той несбыточной стране,
где наступила солнечная эра,
и с этой мыслью я наедине

брожу по тёмным улочкам столицы,
простёртой у подножья чёрных гор.
нет, Лёха, это мне совсем не снится.
такой вот получился разговор —

мой монолог в истрёпанном конверте
без адреса с постскриптумом «пиши!».
нет, Лёха, ничего страшнее смерти
с надеждой на бессмертие души.