Осеннее время печей

Листья падают и горят в волшебном лесу,
Это не пытка, это освобождение от посторонних вещей,
Я лишь то, чего я тебе вовеки не принесу,
Я лишь то, что сожгу я в осеннее время печей.

Они горят как воскресной школы любви
Навсегда не выученный на земле урок,
Они горят как безумные сводки школьной пальбы,
Они горят как пропущенный с перемены последний смертный звонок.

Они горят как нежные губы, что скупо прочтут приговор,
Они горят как мысли, что расстелили тлеющую постель,
Они горят как любимые пальцы, что передернут затвор,
Они горят как улыбка моя, что завершила расстрел.

Они горят как душевые утопий и зонты настоящих дождей,
Они горят как сучья, на которых под топорами сидеть,
Они горят как обелиски и памятники потусторонних вождей,
Они горят как мертвой мечты ожившая   прочная сеть.

Они горят как радость дыхания тёплой зимы,
Когда, кажется, близок весны запоздалый приезд,
Они горят как снимки сынов, дочерей ни плохой, ни хорошей земли,
Они горят как любимые сумерки жестко очерченных мест.

Они горят как болезни, о которых стоит ли говорить,
Они горят как пирожные и другое угодие пустоты,
Они горят как привычки ненавидеть и даже кого-то любить,
Они горят как бессонных ночей беспробудные тщетные льды.

Они горят как цветы и липкие ленты от мух,
Они горят как в насмешливость спрятанный страх,
Они горят как хождения около да вокруг,
Они горят как язык, друг мой и враг.

Они горят как память, которая выдумает и солжёт,
Они горят как совесть, которая праздно лечит двойной стандарт,
Они горят как бережённого Бог бережёт,
Они  горят как смелость берёт города.

Они горят, наконец, как земная любовь,
Пособие, как спрятать деньги, жалость, похоть и страх,
Они горят, как души и сердца зубная боль,
Которая всё остальное обращает во прах.

Листья погибают в волшебном лесу,
Это не пытка, это освобождение от посторонних вещей,
Я лишь то, чего я тебе вовеки не принесу,
Я лишь то, что сожгу я в осеннее время печей.