Мой чёрный маскарад

               

Мне говорят: «Смотри, восход алеет».
А я в нём вижу кровь ушедших дней.
Мне говорят: «Весна теплом лелеет».
А я в ней чую тлен опавших с ней
Надежд моих, что выцвели, истлели,
Как старый шёлк в забытом сундуке.
Мне пели птицы... Лучше бы не пели.
Их трели — соль на ране, на тоске.
Я — гость на этом празднике безликом,
Где все смеются, верят и спешат.
Их счастье кажется мне диким, ложным криком,
А их улыбки — леденящий яд.

Мне этот мир — насмешка, декорация,
Картонный замок, выстроенный зря.
Бессмысленных событий профанация,
Где зря горят и солнце, и заря.
Зачем мне день, что ночью завершится?
Зачем мне вздох, что оборвёт другой?
Зачем мне эта клетка, где томится
Душа, что ищет вечный свой покой?
Я пробовала жить по вашим правилам,
Искать свой смысл, свой маленький маяк.
Но каждый луч, что сердце мне оплавил,
Лишь гуще делал окружавший мрак.

Я ненавижу это пробужденье,
Гудок машин и суету толпы.
И каждое пустое день рожденья,
И все следы бессмысленной тропы,
Что я топчу. Я ненавижу звуки,
Что лезут в уши, не спросив меня.
И эти руки, эти злые руки,
Что держат цепко посредине дня
И не дают упасть в небытиё.
Я ненавижу вкус воды и хлеба,
И тело слабое, постылое моё,
И это равнодушное, седое небо.

Я так устала надевать с утра
Привычный лик спокойствия и силы.
Моя душа — потухшая искра
На дне своей безвременной могилы.
Я улыбаюсь, говорю слова,
Киваю в такт чужому разговору.
Но я внутри давно уже мертва,
И подчиняюсь злому приговору:
Жить. Видеть. Слышать. Чувствовать оскал
Вселенской скуки в каждом новом часе.
Тот, кто мне эту жизнь в подарок дал,
Наверно, был в немыслимом экстазе
От шутки злой. Он дал мне слух и зренье,
Чтоб я могла всю фальшь осознавать.
И дал мне ум, чтоб каждое мгновенье
Своё бессилие до слёз жевать.

Так не зовите в свой весёлый сад,
Не предлагайте сладкого напитка.
Мой мир — лишь добровольный, личный ад,
И выход из него — одна калитка.
Но я стою, боясь перешагнуть
Последний шаг, последнюю границу.
И продолжаю этот страшный путь,
Переворачивая за страницей
страницу книги, где финал — тоска.
И ненависть моя — мой верный спутник.
Она лежит у моего виска,
Как револьвер, что будит меня утром.