Оно

Смеркалось. Смеркалось.
И вот, наконец-то, смеркнулось.
И всё, что со мною здесь было
вот только что наедине,
Просыпалось в сон.
А во мне что-то тихо проснулось.
Чего я не понял, так это того, кто во мне.

Оно необъятно и больше, чем я, многократно.
Такое большое, что, как я его умещал
Внутри – непонятно.
Но это даже приятно.
Но страшно представить,
насколько
ему я снаружи мешал.

Оно смотрит в небо
в отсутствии звезд и осадков,
Оно смотрит в землю,
сквозь пролежни листьев и трав
И, не оставляя во мне никаких отпечатков,
Куда-то уходит, с собой мою память забрав.

Теперь я свободен.
Свободен внутри и снаружи.
Ни кем не обязан
казаться себе, и другим
ни чем не обязан.
И полностью обезоружен.
Хотя и храним,
Несомненно, я кем-то храним.

Оно необъятно и больше, чем я, многократно.
Такое большое, что, как я его умещал
Внутри – непонятно.
Но это даже приятно.
Но страшно представить,
насколько
ему я снаружи мешал.