Сказ об алчности... часть 1 и часть 2...

Геологов группа блуждала в горах,
Просторы и ветер, свободы размах...
Твердыня камней неприветлива столь,
Что только внушала усталость и боль,
Но даже среди этих хладных камней
Нашлось жизни место, вблизи что видней...
Растительность очень и очень скудна,
Но всё ж укрепиться смогла здесь она...
Тут ящерке место, там шмель прожужжит,
Мирок самобытный здесь целый укрыт...
Подобно козлам, что по скалам идут,
Геологи шли, это был тяжкий труд...
На спинах мотались их рюкзаки,
Внизу слышен шум хладной бурной реки...
Один отставал, ждал душой всей привал,
Со слабостью тела своей воевал...
Натёрли ботинки, продрог, изнемог,
Как руки болели, не чувствовал ног...
Ещё аж полдня подниматься ему,
При свете дневном, ночи видел он тьму,
В очах то смеркалось, но всё же живой,
Синь неба была над его головой...
А фляга пуста, он же пить так хотел,
Уж близок возможностей тела предел...
Ему показалось, блеск в око проник,
Что есть перед ним прямо бьющий родник...
К нему он рукой потянулся и вот,
Уж кажется, влагу прохладную пьёт...
В тот миг стала мягкой как будто скала,
Обнять целиком его будто смогла...
Сознание терял он иль чудилось будто,
Явилось пред взор непонятное чудо:
В пещере лежал на полу среди мха,
Подстилка наощупь была неплоха,
Как мягок был мох и не очень то влажен,
Ковром показаться здесь может он даже...
Пещера была широка, высока,
Лишь только проходов не видел пока...
На стены геолог уставил свой взор,
Такого не видел ведь он до сих пор,
Естественным вид лишь почти назовёшь,
Но очень узорист, симметрией хорош,
Там друзы кристаллов сплелись меж собой,
Себя облачив неземной красотой...
Фигуры животный и контур цветов
Его взор узнать там уже был готов...
Но как?.. Сталактиты сходились в спираль,
Запечатлеть нечем, что очень жаль...
Но вдруг ожила перед взором стена,
В движение вся в миг пришла тут она,
Но так гармонично сменялся узор,
При том, что был темп изменений тех
скор:
Явился проход, уводивший во тьму
И глас изнутри повелел вдруг ему,
Пошёл, повинуясь... Он шёл средь чудес,
Здесь каменный словно рос издревле лес...
Извилист был путь, лестниц было не мало,
Но зрелище взору в итоге предстало:
Зал очень просторный, свой держит свод он
Рядами на древо похожих колонн
Пол гладкий и ровный, зеркальный аж даже,
С металлом сравнили б глаза его наши...
Фонарь здесь не нужен, рассеянный свет
Повсюду царит, хоть и светочей нет,
А впрочем, наверно светились кристаллы,
Но света от них тогда было бы мало...
Геолог подметил все странности эти,
Уже не ища объяснений примете...
Чем дальше, тем больше--иным представал
От шага до шага вместительный зал...
Причудливо всё, был на стенах узор,
Что замыслом слишком причудлив, хитёр:
То звери, то листья мерещились глазу,
Найти однозначность не сможешь ни разу,
Чудовища ли или лица людей,--
Лишь зодчему было бы только видней...
Растения, птицы иль что-то иное,
Смотри и дивись, вечность целую стОя.
Ещё одна странность, зеркальная гладь,
Диковинам видимо тоже подстать,
Что в ней отражалось, похоже но всё же,
Заметишь различия, не раньше, так
позже...
Но вот, один шаг и расширился зал,
Краями по клади он вдаль ускользал...
Колонны вдали, да и стены вдали
И кто б мог понять, как они так смогли?
Но шаг коль назад, снова сузится он,
Нарушив как будто природы закон...
Геолог то наш подивился слегка,
Но дальше сама будто хочет нога,
С эффектом играться хотелось, но вновь
Взыграла от зова манящего кровь,
"Что там? А что дальше?" Зовёт и зовёт
Его любопытство куда-то вперёд...
Хотя испугаться тут надо бы было,
Но словно вела посторонняя сила...
Вперёд устремлён и заметил вдруг глаз
Предмет, что как камень, брильянт иль алмаз,
Висит что над полом, так тихо висит,
Не только лишь формой мудрёный на
вид,
В нём тоже виднелось подобное что-то,
И дальше и дальше, и так сколь угодно
Фигура в фигуре прозрачной предстала,
Чтоб всё описать слов изыщется мало...
Но там, в перспективе, мерещился свет,
Каким услаждён дух и будто согрет,
Он видимо звал, он геолога влек,
Что тот управлять собой просто мог...
Над гладью предмет хоть висел высоко,
Но в руку он дался однако легко
И меньше предстал, чем казался вначале,
Но вздох прозвучал в миг касания в зале...
По залу прошёл небольшой ветерок,
Лицо он обдул, только больше не смог...
В душе зажглась алчность, желание владеть
Предметом добытым отныне и впредь...
Добычливый путник хотел уж назад
Дорогу искать,  но заметил вдруг взгляд
Не в зале самом, а лишь зеркале пола
Фигура чужда, а как будто знакома
Почти человек, только больше, мощней,
Фигура огромна, шерсть видно на ней,
Но лик различим, что хотя грубоват,
Имевший пронзительный колющий взгляд...
Так скажем мужик, а точней сказать, дед,
Во что-то с каменьями явно одет...
Молчал будто образ, точнее уста,
Но всё ж тишина здесь была не проста,
Геолог ушами не слышал хоть слов,
Но что понимал речь, поклясться готов,
Одна мысль мелькнула:"наверное тролль..."
"А если точней, то гор этих король"
Ему прозвучало как будто в ответ...
"Не мало сокровищ, не мало и бед,
Союз чей судьбою веками воспет...
Тебе приглянулось? Ну что же, бери...
Даю тебе года, но только лишь три,
В оплату возьму, что душе столь твоей
Как будто венец, а как будто елей..."--
Звучало в геолога вновь голове...
Рождались вновь мысли, но только лишь две:
Как выбраться вновь и догнать вновь своих...
И горный король прочитал видно их.
Геолог не понял, что это вдруг с ним,
Как ветром сквозь всё оказался гоним,
Из стен и пещер , как в ушах громкий хлоп
Промчался, но мимо калейдоскоп...
Смешавшись всё в кучу, что тут, а что там,
Вдруг встало  всё в миг по своим лишь местам...
И он не в пещере, стоит, где тогда
Из горной породы явилась вода...
Уже вечерело, его видел взгляд
Далёкий багровый безтучный закат...
Вдали раздавались друзей голоса,
Его что искали все три аж часа,
Откликнулся он, и услышал  ответ,
Он найден своими, сомнения нет...
В руке его был этот камень чудной,
Что был приключению видно виной,
Его быстро спрятал, не видели чтобы,
В душе от досады заполнившись злобой,
Боялся, увидят, глядишь, отберут,
Сомнений не много на счёт этот тут.
В его рюкзаке мест свободных так мало,
Пустая лишь фляга ему помешала,
Весьма подходящий нашёлся объём,
Находку свою спрятал судорожно в нём...
А флягу швырну далеко-далеко,
Чтоб было найти уж потом нелегко...
Едва перевёл он дыхание и вот,
Увидивший друг, его громко зовёт,
У нему подбежал, вопрошает о чём-то,
В словах была радость и будто забота,
Что сердце его не смягчили ни чуть...
Но вот, все уж вместе... привал... новый путь...
На утро собрались и дальше в поход,
Работа не дремлет, работа не ждёт...
Но всё же не даром добыл в толще скал
О чём и не мыслил, чего не искал...
В нём знание проснулось, что там, а что тут,
Коль люди капнут, то в итоге найдут...
Коллег по работе весьма удивлял,
За всех выполняя рабочий аврал...
Вначале не верили, но проверяя,
Дивились в душе аж до самого края...
Какая руда и какой самоцвет
И как глубоко рядом есть или нет...
Насквозь будто видел он горы сейчас,
Чутьё, не чутьё, а рентгеновский глаз...
И всё же стал скрытен, речей очень мало
Из уст его впредь между делом звучало...
План выполнен был и причём аж с лихвой,
И вот уж пора возвращаться домой...
Геолог с собою сам вёл диалог:
"Какая расплата, какой ещё срок?
Уеду, достанешь ли там ты меня,?
Я ж буду жить дальше, впредь тайну храня...
Не стоит болтать о подобных вещах..."
С собой говорил, а в душе чуял страх...
К семье он вернулся и тайну привёз,
Какую не видели даже средь грёз...
А дома жена, сын пяти с малым лет,--
Домашний очаг, что народом воспет...
Квартирка, каких очень даже немало,
С убранством знакомым пред взором
предстала...
Домашним своим не сказал он том,
Где был и что видел... тролль будто жил в нём...
И всё ж человечности прежней росток
Пробиться на свет иногда всё же мог...
Сынишку любил он,  с ним голосом мягок,
Любитель историй и всяких загадок,
Учил, направлял...  хоть сказав, не дарю,
Всегда допускал к инвентарю...
И компас, и карты, кирка и лопата
В игру отдавал, ему было приятно...
И жизнь потекла вновь своей чередой,
Ведь дней череда здесь сравнима с водой...
Прошло года три,  неплохих даже года,
Геолог то наш стал начальником гордо...
Удачно всё шло, неожиданно даже,
Похвастать подобным мог всё же не каждый...
Однажды, в тот день он пошёл поделам,
Сын странному чувству поддался и сам,
Стоял под кроватью не то, чтою сундук,
А ящик железный, геолога друг...
Хранил там вещицы, что были близки,
Там память, там хлам, письмена от руки...
А так же лежало там, словно секрет,
То, что ожидало в течении трёх лет...
Не понял сам мальчик, походка легка,
И к ящику тянется вот уж рука...
Открыл его он, разобрал всякий хлам,
Что был и хранился давно видно там...
В тряпице завёрнуто, но виден свет
Свечение, которому равного нет...
И вот развернул чудный камень малец,
Нашёл он секрет, что его скрыл отец...
Любуется, как зачарованный, он
И будто стал явью вдруг сказочный сон--
Ведь комната вся, осветившись тем
светом,
Похожа на зал царский стала при этом...
Узоры на стенах, там не было их,
Чудны и подвижны в нюансах своих...
А зеркало, что в коридоре висит,
Подобно воде теперь стало на вид,
И больше становиться, будто стена
Теперь не имела ни формы ни дна...
Но вдруг проступили в той гладе черты,
Что были отнюдь не проделки "воды",
Нет, не отражение, не блики предстали,
Хотя только их мальчик видел вначале...
Предстала пещера, таинственный зал,
Отец бы его этот зал бы узнал...
И сердце,  и разум услышали зов,
Что сутью своей был примерно таков:
Своё "я" как будто стоит в стороне,
При бодствании, ты будто всё же во сне
Но воля чужая с тобой говорит,
И дух твой, разум при этом открыт...
Так понял мальчишка, что это пред ним,
Куда и зачем чуждой волей гоним,
И что за предмет в его хрупких руках,
В душе его ужас теперь, а не страх...
Он понял, причём был отец его тут,
Он понял, куда его тихо ведут...
Родителей нет рядом, просто вперёд
За зеркала грань, не простившись, уйдёт...
На сердце так тошно, аж кошки скребли...
Но слышно, вдруг, ключ повернулся в двери...
Вернулся геолог,  семейства глава,
Порог преступить он успел лишь едва,
Но воздух упруг, и как будто бы жжёт,
Его не пуская в дом дальше вперёд...
Увидел картину, что сердце зажгла,
В мозгу его мыслям не сыщешь числа,
Пред ним его сын же уходит в проход,
Который в знакомый обитель ведёт,
Как будто кошмар, только лишь наяву...
Невольно воскликнул:" не сметь,  пасть порву...
Верните... отдайте... его-то зачем?"
Но звук еле слышен, как будто он нем...
А сын обернувшись увидел отца,
И оба здесь поняли всё до конца...
Звучало без слов, недвижимы уста,
То сын говорил отцу с грустью тогда:
"Что ж сделал ты, отче? Зачем поспешил?
Твой разум смутил видно алчности пыл...
На вечно рабом быть теперь обречён
От ныне я, аж до скончания времён...
На муки меня, мой отец, ты обрёк...
Такой вот жестокий преподан урок..."
И с камнем сияния ушёл сын туда,
Где больше его не найдут никогда...
И воздух обычным стал в этот же миг,
Квартиры знакомый вновь облик возник...
Так тихо, обыденно, только лишь вот,
Сынишки здесь нет, и никто уж не ждёт...
Пустая квартира, как в сердце дыра,
Утрата свежа и её боль остра...
А зеркало прежнее, просто стекло,
Напрасно геолог всё смотрит в него,
Но будто с надеждой чего-нибудь ждёт...
Прошло лишь секунда, а будто бы год....
"Отдашь, что дороге на свете всего..."--
Звучало вновь в мыслях при этом его...

*******

Часть вторая:

Что мальчик мог знать о природе вещей?
Откуда он знал этот камушек чей?
Теперь постигал, что от взора сокрыто,
Сколь дон скрытых может бывать у корыта...
Взяв в руки не то, уж назад не вернёшь,
А камушек был так чертовски хорош...
Теперь уходил он безвольно туда,
Где ждёт человека обычно беда...
Сквозь зеркала гладь был похож переход
На хладных и плотных касание вод...
Сначала среда та была поплотней,
Непросто кричать или дёргаться в ней...
Потом, сколь угодно, метайся, кричи,
Коль страсти и мысли ещё горячи...
А впрочем мальчонка, как кролик забитый,
Так можно сказать, не показывал виду...
Как арки был контур один и другой,

Сквозь них он летел, не касаясь ногой...
И вот он на месте, предстало пред ним
Величаем давило что разум своим...
Узор на стенАнах, гладкий пол под ногами,
Взывать здесь бессмысленно к папе и маме...
Диковинный зал, чей затейливый свод
Взор вверх, в бесконечность как будто влечёт,
Но зеркало пола занятней куда,
Не видно ни грязи на нём, ни следа,
Зато отражается больше, чем есть,
Фигур много рядом, их трудно аж счесть...
В одеждах закрыты, не видно кто это,
Всё тело, как в саван единый, одето...
Они не касаются пола ногой,
Всё крУжатся рядом, текут всё рекой...
Куда и откуда,  пока хоть не ясно,
Но понял ребёнок, здесь очень опасно...
Сквозь плотность одежды, не чётко однако,
Хоть здесь восприятие было двояко
Порою казалось, их видит он лица,
От взоров их острых никак не укрыться,
Гротемкны черты, что сказать можно, рожи,
Но всё ж на людей отдалённо похожи...
Согласно узору как будто снуют,
Кружась то и дело то там, а то тут...
Но вдруг изменился движений их такт,
Они повернули зачем-то назад,
Узор был короче, стремительней бег,
Их сдуло, как вьюга гнала белый снег,
В стенах словно щели, узоров изгибы,
В душе навевают настрой самый гиблый,
В них, будто бы в двери, в проходы как будто
Все скрылись почти, ловко, одноминутно...
Осталось  фигур лишь двенадцать, они
У стен просто встали, но только взгляни:
Вписались удачно весьма в "интерьер",
В том хамелеону подАли б пример...
Прозрачный вдруг образ огромный возник
Движение всё прекратилось в тот миг...
Чем ближе подходит, тем чётче черты,
Скала, а не нос, словно копья персты,
Широкие плечи, рост тоже велик,
К такому людской глаз ещё не привык...
Фигура подходит, уже подошла,
У мальчика пот только капал с чела...
И голос раздался, пришедшего глас,
Певучесть чья чужда излишних прикрас,
Тон низок, что больно от каждого слова,
Но всё же спокоен, звучал не сурово:
" Приветствую гостя, тебя видеть рад,
Но честно скажу, не вернёшься назад...
Я думаю, знаешь , суть вовсе не скрыта,
Причину одну своего здесь визита...
Вещица с секретом, душ много за ней,
Закончивших бренных подсчёт своих дней...
Давно создана, договор в ней с землёй,
Что дом, очевидно как твой, так и мой...
Не почву отнюдь тут ввиду имел я,
Шутить настроения нет у меня...
К богатствам земли то единственный ключ,
Обретший его, правда, в меру везуч...
За всё своя плата, баланс всех причин,
Тот раб, кто хозяина взял себе чин...
Вес принятых благ, он настолько большой,
Насколько силен договор лишь с душой...
Немногого алчешь, не много принЯл,
Тогда договор как и слаб, так и мал...
Обратное верно, вот только боюсь,
Обязанностей черезмерен здесь груз...
Так что это просто лихая судьба,
А как мы все знаем, с ней тщетна борьба...
Ах, да... Позабыл... Не представился даже...
Манеры о нас говорят много наши"
И имя своё произнёс тролль-король,
Язык же ломать, произнесть --просто боль...
Попроще же звать, то хозяин горы,
Ведь тролльих речей обороты хитры...
В горе быт особый, сплошной лабиринт,
И то путь закрыт, а порою открыт...
У всех свой обитель, но вроде и нет,
Из стен, испускающих близ тебя свет,
То стол, то кровать,  то скамья возникали,
Еда очень вкусной казалась вначале,
Она появлялась, а вместе с ним блюдо,
Сказать можно даже, из ниоткуда...
Но вкусом пресыщен, его не поймёшь,
Плох он в самом деле, иль всё же хорош...
Чем больше ты пьёшь и чем больше ты ешь,
Тем больше в душе пустота или брешь,
Меняешься внешне, прошёл только год,
И мальчик, как тролль молодой, предстаёт...
Теперь не узнать, сколь причудлив собой,
Его человек испугался б любой....
Обязанности его были  будто скромны,
Вначале учился, но лишь через сны...
Как бодрствовал, делал то,  что хотел,
Желаний же странный его был удел...
Не просто хотел, регулировать мог
Незримый и тонкий чего-то поток...
И действия его, не на первый хоть взгляд,
Давали и зримый весьма результат...
Природы ли частью стал он или нет,
Но прожил он так два десятка уж лет...
Стихии был частью, на судьбы влиял,
Кого среди гор упокоит обвал,
Кого-то и спас, когда лютый мороз
Он помощь направил, спасение принёс...
Незримо он в судьбы людей проникал,
Какие бывали средь гор и средь скал...
Его острый взор проникал сквозь гранит,
Незримый бесстрастный троп горных всех гид...
Во что был одет? Он коростой порос,
Рубашки, штанов неуместен вопрос,
Сливался с камнями, таков был на вид,
Что о рационе его говорит:
Что ел и что пил, становилось впредь им,
Как камень силён и неуязвим...
Но всё ж человека частица жива,
Себя проявляла уже хоть едва...
Ведь прочие видимы в зеркале лишь,
Где только одежды, считай разглядишь,
И их посылали далече от гор,
Куда был не послан лишь он до сих пор...
Осталось одно--той частицы утрата,
Пройти испытание видимо надо...
Настал день, когда испытание грядёт,
Решится сегодня судьбы всех исход...
В горах тех опять тот геолог блуждал,
Искал он не камни, не ценный металл,
Разведано всё  ведь в округе уж им,
Но памятью будто жестоко гоним...
Он тут хоть по делу формальному вроде,
Но больше старается быть на природе,
То место всё ищет, где чудо постиг,
По виду не молод, скорее старик...
Узнать его можно, хотя трудновато,
К чертам приглядеться попристальней надо...
Всё может найти, но не то только место,
В отчаянии он, если прямо и честно...
Был вечер, к полуночи ближе весьма,
Окутала горы кромешная тьма...
Геолог был в лагере, крыша над ним,
Стенами от ветра и хлада храним...
Здесь он не один, ещё два человека,
Их речь для него, словно города эхо...
Хотел тишины, чтобы в мыслях опять,
Проклятое место искать и искать...
Но вот просветлело вдруг за окном,
Дом весь осветился, хоть свет был и в нём...
Сильнее куда электрических ламп
В окно свет проник, но померк и ослаб...
Те двое наружу зачем-то скорей,
Увидеть источник какой-то огней...
Геолог их вопль услышал сейчас,
Что вскоре со хрипами вместе угас...
Все ждёт он чего-то,  в дверь вперился взгляд
Ждет, чтобы вернулись те двое назад...
Прошло минут пять, а в дверях никого,
Уж страх беспокоить тут начал его...
В дверь вдруг заглянуло огромное что-то,
Как будто скала, а как будто и морда--
Один глаз, с тарелку размером  был тот,
Чей взор до нутра в один миг проберёт...
И слышится речь, но как будто без слов:
"Ну что там сидишь? Умереть ты готов?
Смелее же выйди, взгляни на меня,
Восход ведь не встретишь грядущего дня..."
Геолог наш встал, сам не понял зачем,
Не в здравом рассудке, послушен и нем.
Убралась та морда, он вышел наружу,
Где тьма и опасность, где ветер и стужа...
Сначала пред ним и вокруг никого,
Как будто фантазия пугала его...
Но камни вскипели, в движении крупицей,
Они всё хрустят, их поверхность искрится,
Но нет, не ломались, лишь форму меняли,
Обычной скалой хоть и были вначале...
Фигура предстала, не мал рост был чей,
На морде глаза, взгляд острее мечей...
"Ну, здравствуй, отец... Ты меня узнаёшь,
Иль я на тебя стал совсем не похож?"
Стоял, был растерян, не верил глазам
Геолог-отец, уж как камень и сам...
Рот только открыл, но слова не изрёк,
Хоть в мыслях есть слово одно лишь "сынок"...
Стояла фигура, чей рост был большим,
Как зайчик, по росту, отец пред ним,
Геолог всё понял, его озарило,
Всё ясно, когда сердце правде мерило...
А каменный вслух продолжал великан:
"Мне миг в утоление один только дан,
Твою жизнь возьму и забуду о том
Как был человеком и детства свой дом...
Да что ж онемел, как набрал в рот воды?
Скажи обречённому что-нибудь ты...
Мне вечность в мучениях сплошных предстоит,
Где буду я пуст, хоть и твёрд, как гранит...
А ты и напутствия даже не дашь?
Ну ладно, умри, напоследок уважь..."
Вздохнул, с облегчением словно, отец,
Его не пугал предстоящий конец...
Сказал лишь одно настоящее слово,
Что в сердце созрело, изречь чтоб, готово:
"Прости..." прошептал он негромко весьма,
Но вторила словно природа сама...
"Прости, я не знал, обернётся всё как...
Я был очень алчен, я был как дурак,
Не ведал, куда приведёт меня это...
Виновен и нету другого ответа..."
Стоял великан и молчал только лишь,
В душе его жил ещё прежний малыш...
Он помнил то время,  где свет светил ярче,
Где был он утешен коль даже заплачет...
Моменты из детства предстали все разом,
Их все не охватишь коротким рассказом..."
Малыш-великан знал, что будет, коль он
Нарушит неписанный горный закон,
Он знал, что умрёт, не пройдя испытание...
То знание дано ему было заранее...
Фигура стояла, фигура молчала,
Как будто чего- то и много, и мало...
Потом развернулся сын каменный в ночь
Пошёл, рассыпаясь на камушки, прочь...
От каждого шага крошилась скала,
Вода, словно кровь, из всех трещин текла
Вздохнул великан, отвалилась рука,
Качнулся при этом он только слегка,
Шагнул ещё раз, на колено упал,
Так сын на глазах отца погибал...
Внутри скалы этой полно самоцветов,
Но вряд ли прельщало геолога это...
И выдох раздался, предсмертный был вздох,
И разом, и навзничь сын каменный грох...
Рассыпался весь, уж не скажешь чем был,
Под светом луны минерал заискрил...
Стоит тот геолог, несчатный отец,
Он сына увидел печальный конец,
Упал на колени, издал страшный крик,
В ущелья что все и пещеры проник...
Сошёл он с ума, таким найден был он,
Не молвил впредь слов, издавал чаще стон,
Держался за голову, волосы рвал,
Такой вот истории горький финал...

.