За порогом

Сентябрь с трудом ловил уходящее тепло за хвост. Бабье лето проскочило, будто его и не было, сразу задули холодные, пронизывающие ветра. Срывая с деревьев, забросали землю золотом и медью. Небо яркое и глубокое, но солнце смотрит равнодушно холодно, и оттого ей зябко. Зинаида запахнула половинки растянутой кофты, поковыляла в дом походкой пингвина. Больные ноги сопротивлялись — двигались тяжело.

— Эй, бабушка!

Зинаида остановилась.

— Можно войти? — В калитку просунулся «пузырь в кепочке».

— Так вошёл ужо. — Зинаида доковыляла до спиленной груши, опёрлась рукой о корявый обрубок. — Насчёт дома?

— Ага, — кивнул Пузырь.

— Не продаётся.

— Как же… Мне сказали. Я ехал…

— Ехал — приехал. Можешь возвращаться. Дом не продам.

— Но почему? — Пузырь миновал палисадник и подошёл к Зинаиде. Живой суетливый взгляд заинтересованно шарил по территории. — Я ведь неплохие деньги предлагаю.

— Я же сказала… — Зинаида отвернулась и пошла к дому.

— Подождите… Я знаю, вы против, но давайте поговорим. Вы уже немолоды… — следуя за ней, тараторил в спину Пузырь. — Дети далеко, а дом старый, нуждается в уходе, вернее, в ремонте, а то и в полной переделке.

Зинаида остановилась.

— Это тебе Илька сказала…

— Кто? А да, Ильгида Марковна. Уже и задаток взяла…

— Марковна… — Зинаида зло посмотрела на Пузыря в кепочке и усмехнулась. -Прогадал ты, милок. Я свово согласия не давала, понял? Марковна… пусть ждёт, пока помру. Тогда и приходи.