Неотвратимы поэта пути

В старом пальто затеряется всё:
Мелочи россыпь, билет куда-то, но,–
Пьяный водитель судьбу рассёк
Чью-то. На две календарные даты.
И не уехать уже, не убыть,
Не улететь «Шереметьево – море».
Движутся тучи – живые гробы,
Солнце желтушное – крематорий.

Шарит в карманах усопшего вор,
Что он украсть у покойника грезит?
Там, вместо денег, реликтовый сор,
А из него прорастает поэзия.

В горних пенатах царит полумрак:
Из-за гардины взирает задёрнутой,
Тайный, но явный Борис Пастернак –
Литературы и маг, и подёнщик.
В доме – один, Переделкино спит,
Ошеломлён полуночными видами.
Как Вам живётся на небе, пиит,
Голос эпохи, Борис Леонидович?

Времени много, но времени жаль.
Перешагнув петроградские лужицы,
Строгая Анна срывает вуаль,
А в голове её кружатся, кружатся
Строчками бабочки. Взмыв на цветки,
Живостью рифм как бальзамом согреты и,
Будет перчатка с левой руки,
Спешно, на правую руку надета.

Много ли, мало ли кануло лет, –
Всякое горькое стерпит бумага,
Но земляники кладбищенской нет,
О, земляники кладбищенской нет
Слаще! Марина простила Елабугу.

В старом пальто танцевать взаперти,
Не выходя из удушливой комнаты,
Станет Иосиф. Ведь как ни крути,–
Неотвратимы поэта пути.
—
Есть вероятность остаться непонятым.