Природа

Улыбнулось солнце сквозь хвою густую,
Ручеёк громко льётся, зовёт за собою.
Проталиной пахнет, смолой и весною,
И я замираю, всю суть постигаю.

В высокой траве я иду с головою,
Кукушка считает года за сосною.
Прохлада ручья с красотой неземною,
Всё в этом мире дышит душою.

Стрекозы, как швы, прошивают болото,
Мерцает в воде золотое чего-то.
И в этом простое и веское что-то,
Ни просьбы, ни жалобы, только работа.

И вот тропа, виляя меж стволов,
Привела к дверце, низкой, без замков.
Вошел в избу, где пахнет старой жизнью,
Где время замедляет ход событию.

Сквозь пыльное окно, с неострым косяком,
Ложится луч на стол с густым песком.
На нем узор, что ветер рисовал,
И два горшка с засохшею пылью.

И кажется, что вот-вот, за порогом,
Раздастся шаг знакомый нам дома,
Но лишь мышь скрипнула за половицей,
Храня свой зов пыльной крупицей.

И снова в путь. Уже густеет лес,
Ветвей сплетенье, неяркий блеск.
Под ногой хрустит упавший наст,
Ведет дорога, позабыв про нас.

Здесь каждый пень - немой свидетель века,
Мох, что обнял человека.
И тишина, что звонче церковного звона,
В ней слышен сердца собственного стук.

Вот облако, что рыбой золотою
Плывёт в лазури, не спеша, домой.
И я плыву, теряюсь за чертою,
Средь бесконечности, что над землёй.

И в этот миг всё ушло прочь,
Все тревоги, условности и дни.
Мне всё равно и близко и, темно,
Тропой уйдя, остаться одним.

Спускается на землю тихая ночь,
И я лежу, внемля чужому шагу.
Над головой проносится прочь
Словно исписал я последнюю бумагу.

И понимаю, суть не в том, чтоб искать,
А в том, чтоб просто быть, дышать, молчать,
И принимать весь мир без исключения,
Без разделения на «я» и на «не я».

И нет конца, и не было начала,
Лишь вечное сейчас, что сердцу стало
Родным и бесконечно понятным,
Как этот ветер, свежий и прохладный.