Тайна отшельника

Не унимаются в Зимнем фанфары,
Вечер на вечер - то бал, то приём -
Венчан за подвиги вовсе не даром
Царь Александр лавровым венцом.

В памяти славные дни Березины,
Пыль от Парижа на золоте шпор,
От Алеутов к лесам Буковины
Крылья двуглавый орёл распростёр!

Кто бы подумал, что сфинкса на троне
Благословенным царём назовут -
Но, замерев в раболепном поклоне,
Тайные общества часа лишь ждут.

Тени сгустились над русской порфирой,
Сплёл паутину гнуснейший поклёп:
Править хотел просвещением, лирой -
Призраки тянут в березовый гроб.

Что? Неужели тревожит сознанье
Ангел-хранитель, доносит упрёк:
"Дело великое без покаянья -
Тщетно. Запомни - приблизился срок!

Истину Небу не скроет легенда,
Слава замажет ли пятна грехов?
Смоется грязь ли муаровой лентой,
Третьих с апостолом ждёшь петухов?"

"Ангел Господень! Страшно укоры
Душу язвят, как тифлисский клинок!
Каюсь - убийцам отца приговоры
Не выносились в положенный срок!

Не был смиренен, нечисто и ложе,
Был двоедушен и клятвы презрел,
Планов громадой Россию встревожил -
Но не довёл к завершению дел..."

Темны покои, лишь очи иконы
Матери Божьей с укором глядят.
"Поздно молиться, излишни поклоны
Нету из пекла дороги назад".

Только сознанье отца Серафима
Помнит учение: "Спесь поумерь,
Всё Богу можно, всё разрешимо -
Кайся, покуда распахнута дверь".

Тянутся томно азовские ночи,
Жаждешь годами ленивый рассвет,
Тяжкими думами сон опорочен:
Греет надеждой Саровский аскет.

Сталась беда: поутру в Таганроге
Умер солдат. Он лицом - государь...
Нет, не проведает мир о подлоге -
Как над царём прочитают тропарь.

Ныне пора! Скоро вёрсты Сибири
Засуматошат на перекладных.
Горсть сухарей да страницы Псалтири,
Скипетром - посох в руках ледяных.

Сопровождением волчая свита
Будет безвестному в обских снегах,
Кровом приветит седая ракита,
Зимним - скиток на Томи берегах.

Будет в затворе теплиться лампада,
Строки священные свет осенит,
"Божие - Богу" заденется взглядом -
Кесарев путь уж давно позабыт.

Станут просить у отшельника слова,
Каждый получит совет без прикрас,
Скажут на радостях: "Свидимся снова,
Батюшка Фёдор, молися за нас!"

Снова возьмётся старик за Писание,
Скрипнет перо, не раскрывши секрет:
Лишь в сундуке говорят об изгнании
Галльские письма да женский портрет.