к упавшему с небес

отчаявшимся много для веры не следует —
лишь оборванные оковы
да открытые клетки
пугают их по ночам.

всё в страшных былинах снится
как падший ангел шепчет на ухо,
точно антрацит стекает по пальцам,
и запирается в ванной,
ломая не то кости, не то убеждения,
превращая их в камень.

по полу разливает вина
разных сортов и времен,
порождает помыслы и смыслы,
сплетает их в ветхий ковёр воспоминаний.

он теряется в песнях и говорах,
расплетает мне ломкие волосы,
не расчесывает их, не заплетает косы;
так, вплетает в них остатки сказок,
на кои ещё возможен,
омывает израненный лик

столь смело, будто это не я вовсе любимица удачи,
долгожданная дочь и неосуществимая мечта.
словно это не я жалким воющим псом
должна стоять у его кровати.

его вечно привлекает отчуждённость:
руки тянутся ко льду
и всякий раз их обжигает кипятком.
обнимаю падшего ангела со спины,
пока он согревается и рыщет что-то —
скорее всего, зажигалку для сигарет или блокнот.

холодные ладони
беспристанно ищут свет
среди обломков из зеркал,
но с каждым разом привыкают всё к бинтам.

да пистолет боле не у виска —
он уверенно направлен за мою спину,
но я все надеюсь
дотянуться за спину ангелу, что держит прицел,
и направить свой за его,
сгорбившуюся и в шрамах.