Третье сентября в Ейске

С утра хрипит динамик. Чьи-то спины
пунцовым липким маревом горят.
Презрительно нахальные мартыны*
вдоль редких тел, опухших, семенят.

А я сидел и мысленно просил
об облачке, на пляже разогретом,
глядел на море, из последних сил,
чтоб спрятаться за горизонтом где-то.

Родители, их чада - детвора
понуро едут в пермские квартиры,
с изжогою от местного вина
с ожогами, в привычное унынье.

Старушки рядом сняли башмаки
и государева печать в их строгих лицах
- сгрудив в тени деревьев лежаки,
бормочут о лекарствах, снах и шпицах.

Отныне их, по праву, скудный брег
и город, опустевший дни назад!
Мужик с таранью перешёл на бег,
кругами с пухлой сумкой наугад.

Пусть всё ещё звенит стаканом бар,
но где же выпивохи, где улыбки?
Внезапный вечер стынет в свете фар,
чужим вдруг стал знакомый скрип калитки.

И всё же, я хочу остаться здесь,
но ждёт неблизкий край, где скоро снег,
где под ногами листьев мокрых взвесь.
Блестит тоской их невесёлый свет.

Тогда запомню лучше этот миг.
В нём виноградины, изъеденные осами,
пустынный пляж и жёлтый лист олив,
следы в песке, оставлены колёсами…
Моими...

* Мартын - местное название крупного вида чайки