Бездонная бездомность Очерк

Район станции метро «Семёновская». Рядом с университетом «Синергия» теснятся награможденные маленькие магазинчики — возникает ассоциация: «вот он – постмодерн». В одной из шаурмичных я купил кофе за шестьдесят рублей и стал случайным свидетелем оказания милостыни: мужчина покупал шаурму для бездомного.

Бездомный сидел на лавке в жёлтой курьерской куртке и ел. Последними зубами он цеплял лаваш, который рвался и кусками падал на потертые брюки. Человек встряхивал одежду, сбрасывая остатки на землю, и тут же слетелась стая голубей. Птицы смотрели на него не как на благодетеля, а как на жертву. Жертву бездонной бездомности.

Я представился журналистом и завёл разговор. Его лицо было изрезано морщинами, нос кривой, смещён в сторону, а во взгляде угадывались кавказские корни. Седые волосы, засаленная борода, окаменевшие руки в потёках соуса, грязи и запёкшейся крови. Его вид говорил одновременно о безысходности, какой-то безмятежности и свободе. Но свобода эта ограничивалась пределами района и сводилась к удовлетворению простейших потребностей: поесть и поспать. Чем же этот человек отличается от тех, кто живёт в комфорте? Возможно, тем, что всё своё свободное время он тратит на созерцание и прошение, хотя, конечно, так же подвержен увяданию и разложению.

Его история была типичной и оттого ещё более горькой.
Его звали Аслан или, как его называли на районе: Батрам. Ему было лет пятьдесят четыре года. Батрам жил в Чечне и по глупости, как он сам признался, продал дом и квартиру. Затем, в пьяном виде на улице он попался полицейским ( в Чечне за такое сильно наказывают) — его забрали на войну. Вернулся инвалидом, с множеством пулевых ранений, которые сделали для него непосильной почти любую работу. Перебравшись в Москву, он устроился охранником в Сбербанк, но вскоре его уволили за пьянство. Потом был завод, где у него случился конфликт с одним дагестанцем.

И вот теперь он здесь. Ночует на лавках, окружённый сентябрьским холодом и стаями голубей, отбирающих у него последнюю еду. Аслан даже не пытался их отогнать — он был увлечён разговором. А я? Что я? Для меня подаяние в виде еды и внимание к его судьбе были равнозначны.

Его последней фразой были слова: «Каждый может оказаться в такой ситуации». Но каждый ли? Я спросил, неужели нет выхода из этого положения? Ответа он не нашёл.

Уже уходя, я думал о том, что проблема бездомности существовала, пока существует цивилизация. И все её жертвы на протяжении веков, наверное, имеют один схожий вид. Я был почти уверен, что несколько веков назад этот человек выглядел бы точно так же.

На прощание я пожелал ему хорошего дня. Хорошего дня. Всем.

2025 13 сентября