Последний солдат

               

Он шёл один сквозь выжженное поле,
Где вместо ржи — воронки и металл.
Он шёл, своей не подчиняясь воле,
Он просто шёл, хоть бесконечно знал,
Что он один. Последний в этом взводе.
Что все друзья, кто час назад шутил,
Теперь лежат при матушке-природе,
И ветер их фамилий не спросил.
Он помнил смех весёлого Сергея,
Что обещал вернуться к молодой.
Теперь Сергей, от боли коченея,
Лежит в траве, умывшийся росой
Не утренней, а липкой, тёмно-красной.
Он помнил, как кричал ему: «Держись!»,
Но жизнь была безжалостной и властной,
И оборвала молодую жизнь.

Он нёс винтовку, ставшую обузой,
И автомат, что больше не строчил.
И память, что тяжёлым, смертным грузом
Его к земле истерзанной клонила.
Он видел Колю, юного мальчишку,
Что матери писал: «У нас тепло».
Вчера читал он о «Войне и мире» книжку,
Сегодня — пулей лоб ему свело.
Он помнил взгляд Ивана-великана,
Что заслонил его своей спиной.
Ивана нет. И ноет в сердце рана
Сильней, чем та, что под бинтом, под той
Пропитанною кровью грязной тряпкой.
Он шёл и шёл, не чувствуя ни ног,
Ни холода, что липкой, мёрзлой лапкой
Хватал его за мокрый сапог.

Он шёл к своим. А были ли «свои» там?
За тем холмом, где догорал закат?
Или и там всё взрывами изрыто,
И ждёт его лишь новый, страшный ад?
Он нёс в себе их голоса и лица,
Их недопетые мечты и сны.
Он стал живой, ходячею гробницей
Для тех парней, не видевших весны.
Он плакать бы хотел, но слёз не стало,
Они сгорели в пламени атак.
Душа его от крика так устала,
Что превратила всё внутри во мрак.

И вот, увидев тонкий дым над крышей
Какой-то хаты, выжившей в аду,
Он вдруг упал. И стал намного тише,
Чем та листва, что бьётся на ветру.
Он не был ранен. Просто кончились все силы
Идти, и верить, и дышать, и жить.
Он лёг лицом к своей земле постылой,
Чтоб с мёртвыми друзьями рядом быть.
Он закрывал глаза и видел маму,
Её платок, морщинки возле глаз.
И он шептал беззвучно и упрямо:
«Прости, родная, не в последний раз
Я обещал вернуться... но не вышло».
И тишина спустилась на поля.
Лишь ветер пел над ним так еле слышно,
Как колыбель, баюкая дитя.