Свобода

Идущий человек интересен и правдив,               
в его глазах нет спешных выводов простых,
он смотрит на дорогу расплавленных костей,               
в глазницах отражается народность и зеленость пальмовых людей.

По дороге видит он фараоновы гробницы.
Хоть нет в них обнаженной магии степей
повсюду псы Анубиса - друзья лежат над кафелем семей
в кустах, под мокрым носом им что-то
снится: то ли чтец, а то ли жрица.
Воздух южной колыбели пропитан сладостью востока,
сутулые деревья стоят под ясным солнечным копьем,
море плавит бирюзу, втирает в глину чудного притока,
небо отражает бога, что плывет по ней безмолвным белым пузырем.

А человек идет и думает о правде, что скрывает кровавая темница.
Ей нужно дать еды, любовного покрова, что за стеною таится.
В ней есть тюремщик боевой, что даст в поддых духовному началу,
и не даст ей с камнем красным страстно слиться.

Тридцать два дитя сидят, и сквозь них безмолвный дух клубится.
Рядом с ними извивается мясистая змея, что нервно обвивает беленькие лица,
тюремщик смотрит пристально за ними, чтобы бунта не было в темнице,
подговаривая змея перед каждым словом льститься, а детям вместе спать, как в гнездах птицам.

Но если человек вдохнет веселый ветер старого Эола,
и пальцами зажмет изумрудный бархатный листок,
посмотрит на деревню  мелкого помола,
услышит рикши желтой громкий и навязчивый гудок

сразу станет ясно, в чем же сладость бытия....