В лесу, где спорят день и тень,
Жила Бочка — громка, как медведь в метель.
Гремела, звенела, качалась в кустах,
И хвасталась: «Я — истина в словах!»
Мимо шла Струна — тонка, молчалива,
Но в ней жила музыка, нежность, сила.
Бочка фыркнула: «Ты — пустяк, не гремишь!
Кто не шумит — тот, значит, не жив!»
Струна улыбнулась: «Ты полна — воздухом,
А я — звуком, что тронет душу глубоко.
Истина — не в громе, не в бахвальстве,
А в том, что звучит — пусть даже в малом пространстве.»
Мораль:
Истина — не в шуме, не в пустом звуке,
А в том, что звучит — пусть тихо, но в правде.
Современное общество живёт по принципу Бочки: гремящая пустота подчиняет информационное пространство. Струны наигрывают что-то своё, но их мало кто слышит. Может быть, в их усилиях тоже есть смысл.
Возможно, Бочка действительно более привлекательна — или, точнее, более «пользовитая» в глазах общества. В ней — и образ Диогена, выбравшего простоту и отрешённость, и трактаты Кеплера и Ньютона, где бочка становится моделью мира, формой мысли. Но всё же, Струна — это голос души, её дрожание, её попытка быть услышанной сквозь гул. И в этом — её достоинство.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.