Мой дикий зверь

               

Хочу, чтоб ты была моей... ручной.
Не псом цепным, что ждёт у конуры,
Но чем-то большим. Грезою ночной,
Нарушившей законы всей игры.
Чтоб дикий нрав, звенящий, как струна,
И гордый взгляд, что холодней клинка,
Вдруг поняли: ты у меня одна,
И власть моя надменна и крепка.

Хочу, чтоб ты, забыв былую спесь,
Искала рук моих, как ищут света.
Чтоб знала: твой единственный мир — здесь,
В пределах моего простого жеста.
Чтоб каждый мой приказ, и вздох, и зов
Ты принимала с трепетом покорным,
Как высший из божественных даров,
Как истину в молчании упорном.

Чтоб на коленях, позабыв про стыд,
Ты приносила сердце мне в ладонях,
И каждый мой каприз, и каждый вид
Моей печали — в них душа бы тонет.
Чтоб ревность жгла тебя слепым огнём
К любой, кто смеет подойти на выстрел.
Чтоб жили мы лишь этим — мы вдвоём,
А остальной весь мир — угас и выстыл.

Но в чём обман? В чём этой страсти яд?
В том, что, желая полного владенья,
Я сам в твои глаза, в твой чистый взгляд
Смотрюсь и жду с надеждой позволенья.
Хочу приказ отдать, но сам дрожу,
Боясь спугнуть случайным, грубым словом
Ту дикую волчицу, что держу
Под самым сердцем, под своим покровом.

Так кто из нас охотник, кто же зверь?
Кто раб, кто господин в сей странной доле?
Я лишь хочу, чтоб ты открыла дверь
В свою тюрьму. По собственной лишь воле.
Чтоб стала ты послушной не кнуту,
Не грубой силе, не моим приказам,
А той любви, что видит красоту
В твоём мятежном, непокорном нраве.