Кто пожалеет князя мира?

Стихотворная преамбула к эссе по книге
"Скорбь Сатаны" Марии Корелли

Кто пожалеет князя мира,
Не возведёт его в кумиры,
Отринет золото тельца,
Прильнёт к сознанию Творца –
Отца Небесного, и вспомнит:
Гонимы временем народы,
И деньги множатся, как пыль,
Сдаются ценности в утиль,
И правит бал мирской порок,
И все сдают ему оброк –
Свою нетленную душонку,
Когда же тела-распашонку
Снимает смерть, чтоб вновь вернуть,
Забудут грех свой прежний тут
Рождённые…. Увы, как неизбывна
Скорбь вечная – то князя мира
Проклятие, которым он
Навеки связан, обречен,
И вынужден с людьми носиться,
Их презирая, покориться
Своей судьбе. Так ангел падший
Люд соблазняет, эта стража
Перед вратами в божий рай –
Проверка… Тот идёт за край
Иного, чтобы светом стать,
Душою чистой  воссиять,
Летая в небесах беспечно,
Приняв Иного свет навечно…

Конец 19 века. Закат Европы по Шпенглеру. Бог умер – по Ницше. Бодлер пишет «Цветы зла». И за ними философы, литераторы, художники и музыканты всех мастей множат тренд смерти, декаданса, увядания смыслов и ценностей, начало атеизма, которое отрицает христианского Бога.

«Скорбь Сатаны» Марии Корелли – можно сказать не то, чтобы летопись эпохи, но психологический портрет. Безусловно, для переходного периода на стыке 19 и 20 века такое произведение было и новаторским, и близким многим. Романтизмом давно уже личность антагониста Бога была взята на вооружение. Уже написан легендарный «Фауст» Гёте, нигелизм Байрона – культ среди читающей аудитории. И Мэри Маккей, она же Корелли (писательница любила Италию, и потому такой псевдоним), пишет о неком князе Лючио Риманце…

В чем же идея ее проповеднического романа? И по моему мнению, это именно проповедь, пусть и не с амвона, а в романтически изысканном стиле долгого и красочного повествования, но писательница горячо и даже яростно проповедует:
деньги – зло,
подчинение порокам – ад,
за этой жизнью смерти нет, а следует иная жизнь,
человек будет отвечать либо перед Богом, либо перед дьяволом за все, что сделал или не сделал, за то, как жил, кем был.

И хотя она провозглашает устами главного героя Джефри Темпеста спасение через выбор Бога, честного труда, возвышенной любви, все же манера и стиль написания «Скорби Сатаны» от и до декадентские. Излишняя аффектация, усиление мистических аллюзий, контрасты, пафос.

Но вот факт: в 1890-е годы книги Марии Корелли с мистическим флёром, нагромождением вымыслов, рассказанных, словно это и есть самая насущная правда и ничего кроме правды, так вот такая литература продавалась настолько хорошо, что даже индийские сказки и стихи Киплинга, детективы и затерянные миры Конан Дойля, фантастика Герберта Уэлса, вместе взятые, не давали такой прибыли, как вся скорбь сатаны…

Впрочем, мне кажется, что ее популярность была такова, потому что конец эпохи сменялся другой. И возникла экзистенциальная тоска, которая усугублялась такими авторами, как Корелли. В мире, где Бог объявлен вне закона, правит миром его князь. Кстати, образ Лючио Риманца (имя сразу же у умеющего сложить дважды два в теологической символике вызывает ассоциацию Люцифер – библейский падший ангел, Ариман – зороастрийский Ангро-Майнью – символ тьмы и зла) выписан очень достоверно, с такой настойчивой убедительностью, что начинаешь проникаться к врагу человечества искренней жалостью. В противовес всем людским персонажам, и в первую очередь главному герою.

На мой взгляд самые сильные сцены – это бал Сатаны – она же свадьба главного героя с леди Сибиллой. Диалоги между Лючио и Джефри, в которых ведутся теологические споры и предлагается новая интерпретация дьявола: он вынужден соблазнять людей, потому что в гордыне своей отринул творение Бога – человека, и сам дал обет – искушать его, чтобы доказать Творцу несовершенство Его творения. Однако всё, чего хочет князь зла и тьмы, чтобы люди ему отказали в его помощи. И только тогда, когда человек в сердце своем и устами своими взывает к Богу, только тогда ангел утренней звезды возвращается на небо. Кульминационная сцена демонстрирует именно этот катарсический акт.

И, конечно же, нельзя оставить без внимания предсмертную исповедь главной героини – Сибиллы. Предсмертное письмо Сибиллы, которое пишется как бы само собой в посмертном состоянии, непонятно каким образом, - может вызвать у неокрепших умов мистический ужас. И, вероятно, вызывал, до мурашек, поджилки тряслись. Там и жизнь, и слёзы отчаяния, и любовь к Лючио, и объяснение: почему я стала такой, какой стала. Человек – товар, деньги и статус – сила и власть, книги влияют на умы, а в них – богохульство, падшие женщины становятся кумирами и примерами для подражания (Наверное, имеется в виду «Дама с камелиями» Дюма-сына, встреча главных героев происходит как раз в театре, на спектакле этого произведения). Также Сибилла упоминает Чарльза Суинборна – поэта, который отравил ее сознание. (Для понимания нашла, почитала «Ночная стража», «Сад Прозерпины» - да, поэзия декаданса, в котором Бога нет, а значит можно жить, как в последний раз).

Спойлер. Финал жизнеутверждающий. По-женски, нравоучительно катарсический: жить, любить, творить, работать – вот смысл. Бог есть. И Он всегда здесь. И вместо троеточия:
«Он продолжал ждать, и то же сделал я. Наконец, как раз, когда куранты проиграли без четверти одиннадцать, один человек, в котором я инстинктивно узнал хорошо известного кабинет-министра, бодро шел по направлению к Парламенту… Тогда, именно тогда он, кого я знал как Лючио, двинулся, улыбаясь, приветствуя сердечно министра тем мелодичным могучим голосом, который мне так был знаком; он взял его за руку, и они медленно пошли вместе, горячо разговаривая. Я следил за ними, пока их фигуры не удалились: одна – высокая, царственная и повелительная; другая – широкая, коренастая, самоуверенная в движениях. Я видел, как они поднялись по ступеням и наконец скрылись в Доме Английского государственного управления – дьявол и человек – вместе.»

Отсебятинка вместо послесловия к «Скорби Сатаны»
Мне больше нечего хотеть –
Я есть
Сейчас, сегодня и всегда.
Года –
Нагроможденье слов и слёз.
Всерьёз
К ним относиться – множить боль.
Юдоль
Телес на время нам дана.
Цена
Всему назначена. Но миг –
Родник
Несбыточного Бытия:
Все «я»
В нём растворяются, чтоб жить.
Любить
И ненавидеть – выбор наш.
Жизнь – в раж
Впадать, забыв, что путь души
В тиши,
Где незаметность – камертон.
Закон
Иного каждый ищет вновь,
Любовь
Божественную. Чтоб опять
Познать
Свою психею, чтоб внутри
Найти
Ответ вопросу из глубин:
Кто ты?
Зачем родился и живёшь?
Кладёшь
Под нож незримый чуткий смысл?
Ты лист?
Табула раса? Или блик
Любви
Из высших сфер, где Всё и Вся,
Где Я
Вселенское, где Абсолют?
Уют
Земной ты критике предашь?
Отдашь
Свой дух, не требуя наград?
Рай – ад
Воочию увидишь здесь,
Чтоб спесь
Слетела, ты же прошептал:
- Я спал,
Теперь проснулся, мой ответ
Всё – свет…
Привет,
Забытый Свет…