Монолог грешника

Когда я стану перед Тобой,
Как перед полем стенают рожи,
С души сорву последний вой —
Прости, мне больше некуда, Боже.
Я жил, как ветер меж борозд,
Как лось, сломавший плетень из вербы.
В глазах то солнце, то пьяный мост,
А в сердце — ветер, как в старой церкви.
Я знал молитвы, да забывал,
Когда в стакане плескалась злоба,
Когда от горя дрожал вокзал
И мать ждала… а я был у гроба.
Я бил в ладони, я рвал кольцо,
Я знал, что жить — это не с оркестром.
Но всё искал не туда крыльцо,
Судил любовь — а был сам безвестным.
Я поднимался, я падал в грязь,
Смеялся в душу, как черт убогий.
И часто сам себе был князь,
А поутру — потерян и строгий.
Меня ласкали, меня плевали,
Я сам плевал на законы света.
С друзьями пил — а потом в печали
Искал ответа, но не примета.
Душа — как поле, весной сожжённое,
Там пепел, сажа и клочья сна…
Ты знаешь, Боже, я — не рождённый,
Я, может, выдох чей-то… вина.
Прости за всё, что не удержал,
За мать, что в слезах молилась ночью.
Прости за то, что себя терзал,
Не видя в сердце ни света, ни отчего.
Я помню, как в детстве — и храм, и лад,
Как пахло ладаном, скошенной мятой…
А нынче — ветер и звездопад,
И сам я — будто бы не распятый.
Ты ж видишь, Господи, я стою —
Не с золотом, не с речами пышно.
Я весь — из боли, как в сентябрю
Деревья — голые, но всё слышно.
И как-то мать в белом саване
Просила: «Сыночек, прости мне грехи».
Я ей говорил: «Это, мама, не я,
А просто другие штрихи».
Но как она тихо вздыхала,
Когда я уходил на рассвете,
И больше она не плакала,
Когда я не возвращался к ней.
И вот я один, без отца и без матери,
Забыв все молитвы, что пели они,
Мне кажется, будто я на дне,
Где нет ни света, ни любви.
И в этом покое, где нет больше звёзд,
Где больше ничто не звучит,
Мой прах, как последний, пролитый тост,
Устало, неровно... молчит.