Речевой налёт

Господа, простите — взял я слово, не крадучись, — и моё,
в этом зале запах мрамора, что душит, как табачный дым — моё.

Коварство моё — как клинок на столе у Арабова-горла,
не превратить вечер в залп — я не за кровь, но правду раскрыть пора.

Вы думали, что сцена — сцена, а в ней лишь блеск и фарфор,
но ваш фарс — это склад, где лежит украденный пирог и шов.

Я захватил ваше здание — не гранатами, а словом и светом,
и пусть в углах дрожат ваши ноты, я пришёл не за местом.

Чтоб очистить душу, купили свечи — купили лжи причастие,
но отмыть пятна нельзя покупкой — это ложное счастье.

Вы кресты ставите, чтоб маскироваться, чтоб светить в ликах,
а под полом — сейфы и схемы, и врать вам помогает риторика.

Слушайте, элита: вы не выше закона, вы — просто мастера лжи,
ваши речи — как аромат духов, чтоб заглушить наш позыв и стыд.

Вы ворвались в жизнь как в банк, унесли детство под мышкой,
и ставите алтари — как памятники собственной лжи.

Я сказал: хватит. Долой ваши маски, ваши хитроумные лики,
пусть покажет каждый своё лицо — без грима и без улики.

Я вижу, как дрожите: мрамор холоднее стали,
и каждый ваш шёпот — это счёт, что вы пишете в тумане.

Пусть ваши охранники — с дубинками, с мордами камня,
но слово сильнее дубины, и слово рвёт вашу броню туда.

Я не призываю рубить — но пусть каждый вспомнит цену,
что кладёте в сундук вы — за право носить имя сцены.

Вы строили, чтоб святыми стать пред зеркалом зла,
а я пришёл туда, где свет — и крикнул: “Хватит!”

Пусть теперь будут слышны шаги, что раньше были тихи,
пусть ваши своды помнят настоящее — не ваши мифы.

Я покидаю зал, но слово моё — как кремень в ночи,
и если вы не услышите — оно найдёт тех, кто снизу, в лучи.

Господа, простите — я взял своё, и это было правдой,
не для архитектуры, не для лика — а для тех, кто живёт без награды.

И если снова вы вздумаете мыть душу купюрой, — забудьте,
деньги сердца вам не спасут, если сердце пусто и гнило внутри.