Хотелось бы опять в свои те двадцать пять

(мини-поэма)

Цикл стихов
«ТЕТРАМЕРОН»

(Исповедальный всплеск моих 70-х)
Здесь нет обманутых мужей.
Уйдут со мной чужие тайны.
Любые совпадения случайны.

Хоть карантин закончился –   
Перестраховщики ещё на месте!
Пока эти болваны гордо носят маски,
Продолжу я рассказывать вам свои сказки.

Случилось то давным-давно:
Свой двадцать пятый день рожденья
Мне довелось отметить на Кавказе.
Рассказывать об этом надлежит
Гекзаметром – на меньше не согласен!
Ну, разве что, верлибром чуть разбавить,
Да пятистопным ямбом сдобрить и смягчить.

Мы жили в домике втроём:
Архангельский баскетболист
(Банальным будет говорить о его росте…),
Весёлый лётчик из Уфы
(Ну, в этом смысле, всё – наоборот…),
Меж ними я – художник, полон вдохновения.
Их имена в свой текст не стану помещать –
На то мне не давалось позволение.
Мы как-то сразу трое подружились
И отдыхали вместе, заодно идя
На общие простые развлечения.
Легко в бою, хоть тяжело в учении –
Примерно так Суворов говорил.
Мы ж совмещали обе этих темы,
Когда придумывали, для себя, дела,
Которым обучались, уже после того,
Как наши авантюры начинались.

Итак, мой день рожденья наступил.
Пока успеха не достиг, но – не калека,
Прожив к тому моменту четверть века –
Сверх меры, никому не насолил,
Судьбу свою не прогневил всерьёз.
Решили мы событие отметить,
Форсируя втроём реку Псезуапсе,
В самом широком из её бурлящих мест,
Немногим ранее, чем та река впадает в море.
Известный – Лазоревское – курорт-посёлок.
Ну что – пойдём? Пошли – погнали сани!
Мы за руки взялись: стал первым северянин,
Потом был я, а лётчик тройку замыкал.
Холодная вода… Течение такое –   
Лишь стоит оступиться – и ты в море,
Что тоже интересно – сразу далеко…
Назад вернуться будет очень нелегко,
Или, наверно даже, вовсе невозможно,
А по пути ещё полно больших камней…
Но это всё имело «колоссальный» смысл:
На правом берегу – пляж лучше, вода – теплей,
А мост ближайший – на два километра выше.

Мы технику придумали свою,
Как нам преодолеть теченья силу?
У первого и у пилота в одной руке по палке –
Я между ними и держу двоих за руки,
О камни упираемся ногами…
Мы начали переходить цепочкой
Чуть под углом к движению воды.
Передний сделал шаг, а двое закрепились…
Потом второй, а остальные – намертво стоят…
Потом и третий, когда другие, как столбы,
При этом, упирается он палкой длинной –
И это так, чтоб нас потоком не сносило…
Система вся была продумана – 
Без помощи, один – пройти не сможет.
Собою разбивая боковые волны,
Проходим середину – дальше легче…
Так мы реку преодолели – подвиг
Тот посвятили дню рожденья моего,
Отметив этим авантюрное начало, 
Которое давно на что-то намекало
И всем нам что-то обещало и сулило…
И Понт Эвксинский встретил нас тепло,
И атмосфера черноморская согрела.
А к полудню река натешиться успела.
Её поверхность ярким светом заблестела
И раздробилась в чистых радужных лучах.
Обратно шли по глубине, почти как водолазы.

Теперь немного о друзьях:
Был лётчик настоящим мастером рассказа.
Так, например, о том, как покупал он плавки,
Мог позавидовать бы сам великий Бабель…
Но пересказ не передаст весь дух оригинала,
Особенность его цветистых диалогов.
Из тех соображений, здесь его не привожу.
Другой рассказ его припоминаю,
Когда, потёртый, в домик поутру, приполз,
В мундире грязном и колючками облеплен.
Поведал (как всегда, внимателен к деталям)
О казусе, что приключился с ним в тот вечер.
Подобного не мог бы ожидать никто.
На танцах он хотел найти
Себе на вечерок подружку.
Хоть невысок, но ладен и неглуп,
А форму лётную надев – мог смело
На одного себя рассчитывать, без скидок,
Но перестраховался и решил, что будет проще –
На пару с кем-то – девушки ведь парами приходят.
Поговорил на эту тему с местным парнем,
А тот, видать приняв его за сводника…
Не шевелился сам, а под конец,
Потребовал не в шутку:
– Где девишка? Суда его давай! –
И, оправданий не приняв, – нож вынул…
Малой был футболист – умел он бегать.
Петляя в темноте вокруг, по лесу прячась,
Он не желал на домик идиота наводить…
Мы случаю почти свидетелями были,
Но и другими вечерами не скучали –
Он был душой компании всегда.
Архангельский был добрым силачом.
Ревнивая землячка (много старше)
Его не отпускала ни на шаг,
Но дама улетела на день раньше.
Молчун, он всё же никогда не унывал –
Теперь, свободный, он душою отдыхал.
А я же, среди них был в роли арт-эксперта,
Кроме того, полезен был в полемике любой,
Не позволяя обществу, без темы, поостыть.
Итак, мой памятный поныне, день рождения,
Он же – последний день нам вместе быть…

Поехали обедать в ресторан «Курень»,
Что был возле Мамедова ущелья.
Давно сгорел и даже память не оставил,
Кроме названья остановки, для маршрутки,
А был красив когда-то, даже очень,
И знала его вся округа Сочи.
Там, над стенами зала, от земли и до конька,
Высокая двускатная была на брёвнах крыша,
А рядом тёк весёлый горный ручеёк, и прямо
На воде – шалашиков штук пять.
Столы внутри и лавочки вокруг,
Примерно, каждый – человек на десять...
Вода журчала… сливаясь с ней, над лесом, 
Играла музыка живая – ансамбль маленький
В фольклорном стиле.

Вот мы подходим, но, чуть далее ворот,
Чернобородый грузный человек сидит на стуле.
– Ребята, закурить найдётся?
А лётчик ну и ляпни:
– Вот бы выпить?
Мужчина глазом не повёл:
– Я угощаю!
– Нормально… Сигарета – закури!
– Амбарцумян –
И протянул нам руку… Размер её не мог не поразить.
Он дал почти кулак, а я свою туда свободно вставил.
Пожал, хвала богам… не с полной своей силы…
– Вот этим – каждому бутылку водки!
– Отличное начало – мы решили…
– А у него сегодня день рожденья! – взгляд на меня:
– Прожить сподобился он уже четверть века! –
Наглея запредельно, снова ляпнул лётчик…
– Закуска тоже от меня, Амбарцумяна!
Итак, за сигарету мы там уже банкет имели…
Смешной официант, услужливо прогнувшись,
Нам указал, в одном из шалашей, места.
И трапеза была, и поздравления, и речи.
Амбарцумян всех пригласил на вечер,
Лишь, при условии, что с девушками будем.
Вернувшись в лагерь, встретили девчат,
Только приехавших из Минска,
Ещё, при чемоданах, возле входа.
Наверно вид наш был такой довольный,
Что именно у нас они спросили:
– А где здесь можно классно посидеть?
– О. Не вопрос! Мы в ресторан «Курень»
С собой вас поведём, но деньги на исходе –
Вы доплатить согласны – ежели придётся?
– Нет проблем!
– Банкет и приключения за нами…
Вот вечер. Девушки и мы –
Все едем в этот ресторан обратно.
Пилот в мундире, я в костюме, а северянин –
В трениках спортивных – тому всё пофиг…
Подружки вчетвером в другой машине.
Приехали. Амбарцумян на месте:
– Эти со мной, а остальных я режу! –
Идёт он к нам, объятия огромные раскрыв, –
Бас богатырский громовой вернулся эхом.
Ряды гостей вокруг заметно поредели… 
Я до сих пор не знаю, кем он был,
Но, несомненно – памяти достоин.
(Единственное имя в этом тексте)
Когда ушёл – никто и не заметил…
Гуляли, танцевали до полночи,
А в зале загулял какой-то космонавт,
Но время его… тоже – не резина…
По ходу дела, с шефом подружились.
Оркестр отпустил – и ресторан весь наш!
Магнитофон включив и угощая:
– Ну, вы теперь – мои друзья – 
Шалим, сорим и убираем вместе!
Он девушку себе из наших заприметил. 
Качаясь в танце, пары обнимались.
К утру поближе – прибыло такси,
Но только, вместо двух – одно. 
Другое где-то поломалось по дороге.
И девять человек на дребезжащей «Волге»,
Счастливые, забыв про всякую опасность…
Под скрежет тормозов, над пропастью петляя,
Стремглав неслись по горному ночному серпантину –
На каждом из парней, обнявши крепко, девушка сидела.
Водитель молодой – один – вертел баранку ошалело.
Не стану врать, что это было так уж неприятно…
Четыре пары в тишине бродили до рассвета,
И наши милые сговорчивыми были…   
А в полдень мы с друзьями разлетались,
По городам своим, в рутину возвращаясь.
И было грустно… но, как светлый день,
Запомнил я свои те двадцать пять.


(2022)


Четвёртая (последняя) из четырёх поэтических новелл сборника,
написанных сидельцем в карантине по поводу
всемирной паники корона-вируса.