О Жабо-Лебеде и монахе Гервасии

(История из утраченного манускрипта аббатства Святого Эгидия)

В лето Господне 1238-е брат Гервасий, монах из обители Святого Эгидия, что в землях Прованса, отправился в дальний скит для уединенной молитвы. Путь его лежал через топкие места, где, по словам местных жителей, обитало удивительное создание – Жабо-Лебедь, существо столь же прекрасное, сколь и устрашающее.

Говорили, что тварь эта носила в себе печать первородного греха и божественной благодати одновременно. Подобно тому, как душа человеческая мечется между небом и землей, так и Жабо-Лебедь существовала между двумя обликами: один – отвратительной жабы с перламутровыми крыльями, другой – девы невиданной красоты.
Брат Гервасий, муж учёный и в теологии искушенный, записал в своем дневнике встречу с этим созданием: "Узрел я существо сие у затянутого ряской пруда.

Показалось мне сначала, что это обычная жаба, но крылья её, белоснежные и чистые, как у райских птиц, заставили меня замереть в изумлении. И вот, когда тварь сия вдохнула воздух вечерний, свершилось чудо – обратилась она в деву столь прекрасную, что сердце моё едва не остановилось. Но лишь краткий миг длилось видение это – и вновь предстала предо мною крылатая жаба".

В своих записях брат Гервасий размышляет: "Не есть ли существо сие напоминание нам о двойственной природе человека? Ибо как Жабо-Лебедь заключена между безобразием и красотой, так и мы пребываем между плотским и духовным. И подобно тому, как красота её мимолётна, так и душа наша лишь краткими мгновениями касается небесного, прежде чем вновь погрузиться в земную юдоль".

Рассказывают также, что когда брат Гервасий вернулся в монастырь, он более не был прежним. Часами простаивал он у монастырского пруда, вглядываясь в тёмную воду, а по ночам писал трактат "О природе преображения и тщете земной красоты". Братья говорили, что незадолго до смерти он поведал настоятелю о том, что Жабо-Лебедь являлась ему трижды, и каждый раз её красота становилась всё более невыносимой, словно напоминая о той высшей красоте, которую не дано узреть смертному.

В последней записи его дневника значится: "Не оплакивайте Жабо-Лебедя, ибо в самой её судьбе заключено высшее милосердие. Ведь что есть на миг узреть красоту, как не напоминание о том, что и мы, погрязшие во грехе, способны хотя бы на краткий миг вознестись к небесам?".