В прошлой жизни

В прошлой жизни я была, наверное, чайкой.
Не той, что кричит о свободе у маяка,
а той, что на свалке дерётся за рыбу с сороками.
Жёсткая, вечно голодная тварь.
И след мой на небе был грязным клочком,
протоколом драки,
забытым в сугробе облаков.

А ты – телефонным проводом над оврагом.
По тебе текли голоса о любви, о разлуке,
о том, что купить к ужину.
Ты знал всё наперёд, но молчал,
лишь гудел от напряжения и непогоды.
Мы с тобой никогда бы не встретились в той жизни,
но я, бывало, садилась на тебя отдохнуть –
и ты прогибался под грузом моего незнакомого телу веса.

Или, скажем, ты был пылью на ботинках какого-нибудь картографа.
Он выпил вина и нарисовал континент, которого нет.
А я – я была той ошибкой, что стала потом городом на карте,
где мы с тобой теряем друг друга впервые.

Теперь вот эти руки. Эти губы. Этот взгляд исподлобья.
Всё это – просто старые привычки.
Ты ищешь на мне следы от проводов, я вглядываюсь в тебя,
пытаясь узнать очертанья той самой помойной птицы,
что кружила над свалкой, ища, чем поживиться.

Мы – ходячие архивы. Музеи самих себя.
В каждом жесте – пыль иных столетий.
Любовь – это просто умение прочитать стихи на мёртвом языке,
не зная перевода, но угадывая смысл по дрожи в коленях,
по соли на коже, по этому дикому крику,
что вырывается будто не из горла, а из позапрошлого века,
где мы друг другу уже давали этот странный обет –
обязательно встретиться и обязательно мучить вопросом без ответа:
«Где же я тебя видел?» А молчание – оно и есть тот самый ответ.