Сергею Донатовичу Довлатову

Памяти С.Д.

И за окном, где невская муть
сгущается в гранитную фразу,
стоит один на один как-нибудь
с дождём, что стучит, не признаясь.

Не герой, не мученик, не святой –
так, фигура из второго ряда,
что таскает за собой шлейф простой
и горькой, как водка, правды.

Он записывал речь площадную,
но ругался изящно, как клерк.
Жизнь, так грубо его целуя,
целовала наверняка в воротник.

Каждый анекдот – это посыл в никуда,
зарифмованный впустошь.
Каждый промах – как выстрел мимо калий,
что оседает в душевных мускулах.

Он смеялся, чтоб не расплакаться,
пил, чтоб не расклеиться на части.
Это вечное быть-не-причаститься
к общей радости, к общей страсти.

И бумага, что белей, чем снег,
принимала тот выговор шёпотом.
Человек – это сумма невзгод
и двух-трёх анекдотов.

И летит эта повесть в глухую ночь,
сквозь туман и табачную пыль,
чтоб упасть на колени, как плащ,
и помочь поднять опрокинутую жизнь.