Cочинение, которое шокировало Серафимушку. ЧастьI

                Тема: "Как я провел(а) каникулы"               
                Июнь. С глаз долой!
               
        Этим летом на каникулы меня отправили с глаз долой к родственникам, которые переселились из столицы в Тьмутаракань. Против поездки я не возражала, не потому, что была рада такому отдыху, а просто потому, что с дедом не поспоришь, тем более, что он успел подарить мне две недели своего времени, путешествуя со мной по Северному Кавказу. На перроне тётя Ира уже в который раз назидательно прочитала мне нотацию про девичью гордость, про мою беспечность, про вероломство парней постарше, у которых на уме только одно, и, забыв обнять и поцеловать, переключилась на инструкцию для проводницы, которой передала меня из рук в руки вместе с многочисленными пакетами и сумками.
        Наконец-то поезд тронулся, и я забралась на верхнюю полку, уступив нижнюю розовощёкой, полной тётеньке, ехавшей с двумя дочками младшего школьного возраста. Чтобы не слышать кудахтаний женщины и щебетания девчонок, я засунула в уши "бананы" и под любимую музыку стала смотреть в окно, за которым проплывали дома, люди, машины, а потом замелькали леса и поля. Незаметно я уснула.
        В пункт назначения поезд прибыл ранним утром. Родственники ввалились в вагон и стали по очереди бесцеремонно тискать меня, заключая в свои крепкие объятия. А после, расхватав пакеты с подарками и сумки с гостинцами, паровозиком двинулись в направлении к выходу из вагона, при этом дядя Вова подталкивал меня своим круглым, пружинящим, как сильно надутый мячик, животом.
        От станции до Гремячего мы ехали по такому бездорожью, что через окна машины практически ничего нельзя было разглядеть из-за налипших на них комьев грязи. Я включила фантазию про застревающие танки противника и утопающих по пояс вражеских солдат. Представляя эту картину, я ликовала и моё лицо светилось улыбкой.
        Наконец то мы доехали до дома. У раскрытых настежь ворот нас встречала тётя Катя с улыбкой до ушей, как говорится, хоть завязочки пришей. Всем своим видом тётушка старалась показать, как ей радостно от приезда "несчастной сиротки", так она меня позже называла, когда я едва успевала закрывать за собой дверь . Мишка, сын дяди Вовы и тёти Кати, заметно подрос за год, но, к сожалению, умом не так сильно, поэтому встретил меня, окатив из-за угла дома струёй холодной воды из бутылки-брызгалки.
        Первые две недели я откровенно скучала. Мишаня частенько бесцеремонно заходил по утрам ко мне в комнату и прятался за креслом или под кроватью, чтобы, когда я проснусь, схватить меня за ногу или крикнуть громкое:"Бу!" Но хорошая перемена в Мишке всё же произошла - он перестал снимать с себя штаны среди птичьего двора и созывать курочек на испечённый "пирожок". 
        Единственной моей радостью в июне были поездки на велике в лес. Там я облюбовала цветочную полянку, построила из веток шалаш и натаскала в него побольше душистой травы. На лесной поляне полным-полно росло ароматной земляники. Я нанизывала её на травинки и подвешивала в шалаше, чтобы приходящие мечты и фантазии были сладкими и головокружительными. И они приходили, и даже убаюкивали меня, поэтому частенько домой я возвращалась на закате. Поначалу родственники делали вид, что беспокоятся из-за моего долгого отсутствия, но вскоре привыкли и, кажется, даже были рады, что лишний раз не маячу перед глазами и не трещу без умолку, как сорока.