Бла, бла, бла...

Бестелесным крылом мотылька, не выпавшими росами,
ветром слегка-слегка, удушающими вопросами,
листьями в прошлом опавшими, истоками высохших рек,
немеющими пальцами, шёпотом сонных век,
восходами не рождёнными, застывшими водопадами,
десятибалльными волнами, цунами - смерчем - торнадо,
ласковым солнцем не выспавшимся, холодом вечных странников,
только что оперившимися крыльями, вечностью льдов избранников,
лютиками неспелыми, непостоянством зайчиков солнечных, белыми первыми
пушинками одуванчиков, взглядом ресниц не сомкнутых,
шелестом снов оправданных, тёплым бездонным омутом
я прикоснусь...

А надо ли...

***

Я чувствую твой каждый вдох и выдох,
мне этого никак не избежать.
Бессчётное количество попыток
мне помогли понять - не мне решать.
 
И я сдалась. Через цветные стёкла
смотрю на серый и чужой мне мир.
Спасибо, что ты есть. Иначе б сдохла
и превратилась в маленький пунктир.

***

Я буду без тебя с тобой наедине
показывать стриптиз холодным отражениям,
закрыв глаза, в тягучей тишине
лишь силой своего воображения
за кончик тонкую плаценту подцепив
по миллиметру, по микрону, ни на йоту
самой себе в себе не изменив,
я, не смущаясь, выну подноготную
и положу на солнце, на окно -
пусть смотрит на голодное пространство.
А там, внутри, останется лишь дно -
свобода места для безумства танцев.

***

Уснуть хотела - не нашла себя.
Смеялась тень и строила мне рожи.
От тени тень никак не уничтожить,
себя в себе ни капли не любя.
 
Фонарь моргнул устало за окном,
подвесив свет на капельки тумана.
А говорят, что где-то там нирвана.
Врут. Опустел давно аэродром.
 
Растёт бурьян на взлётной полосе,
осталось небо лужей чернобокой,
и по инерции ещё  болтаю с богом,
не веря ни заборам, ни черте.
 
А мимо кладбища уставших кораблей
гоняет ветер и меня, и листья.
Безукоризненно и тошнотворно чисто
в местах когда-то детских лагерей.
 
И день за днём складируется жизнь
то в пачки, то обрывками, то в кучи,
И для чего (кого) нещадно кучер
загнал всех лошадей. Зачем. Скажи...

***
Я перестала понимать себя,
А раньше понимала?
Да?
Неверно!
Расплывчато, пунктирно и примерно,
раскидывала: бла.. бла.. бла… бла …бла…
 
Я перестала чувствовать себя.
Всё новое, конечно, интересно.
Слова вползают в мысли скучно, пресно,
а мысли вырождаются в слова.
 
Я разучилась говорить с собой,
Писать, а может писать? Небылицы.
Полями, сука, скачут кобылицы.
А мне, что, блеять, б*ять, тупой овцой?
 
Я принимаю понимать себя.
Я начинаю слышать, видеть, думать.
И производное от высшей суммы
дарю себе, закутав в облака.
 
Я оставляю трепетный овчар.
Там стало тесно, скупо, неуютно.
Бежать по кругу больше не попутно.
Я -эксклюзив, я не люблю отар.

 ***

Мне за другую сторону портьер
неинтересно и мешают рампы.
Трёх-актовый закончен адюльтер,
парфюмом перепачканный партер,
и яма оркестровая на такты
изрезана смычками, и суфлёр
пьёт утомленную от ожиданий водку,
как след от папиросы на колготках
оплавлен по краям дверной проём,
и часть души своей ступени, не скупясь,
по шаркающим продали подмёткам...
ни разу "бис" не крикнув в этот раз
толпа ушла, оставив запах пота.

***

Не будет у меня ни выхода, ни входа,
ни выкриков дождя, ни падали снегов,
лишь длинный коридор, ступени несвобода
на выворот ступней мешающих мне ног.
 
По мокрым потолкам,  как вспученные вены,
сплетенье проводов, следы от взглядов-пуль,
и первые шаги, и доходяги-сцены,
двух точек рикошет, а по бокам (00:00) "нуль - нуль".
 
Не будет мотыльков. Мышей летучих крылья
осипло шелестят - им не сорвать петель.
И жёлтое пятно искусственно-насильно
раскраивает Нас, как дверь, на "верь - не верь".



2019-2020