Мух

Дед сидел на лавочке под яблоней и блаженно улыбался. Ему было покойно и безмятежно. Золотоосеннее солнышко обнимало нежарким теплом, сентябрьский ветерок не студил, а ласкался. Ничего не болело. Дед прислушался. Ничего! Даже спина, достававшая все последние дни, вела себя, как воспитанная барышня, и не напоминала о себе тягучей ноющей болью.

Хорошо!..

Дед сидел, глядел на копошащихся в огороде жену и дочь и...
И ничего. Ни одной путной мысли (а о беспутных дед давно уж и думать забыл) не роилось в башке, в ней вообще было пусто, разве что глупь всякая, рваная да несуразная, изредка заползала в извилины.

Вдруг что-то коснулось его руки. Дед скосил глаз. На предплечье сидела здоровенная муха. Он шевельнул рукой. Муха не шевельнулась.
Дед рукой  взмахнул. Она сидела как приклеенная.
Ни фига себе!
"Ты кто?" - заинтересовался дед.
Муха молчала.
Он поднёс к ней палец.
Ноль внимания.
Тихонько коснулся.
Муха подумала, перешла на палец и застыла.
"Ну ты даёшь!" - восхитился дед и поднёс палец поближе к подслеповатым глазам. Муха спокойно посидела ещё, а потом вдруг повертелась на пальце, будто предлагая рассмотреть себя со всех сторон
"Да ты откуда взялась-то такая чуднАя?" - удивился дед.
Муха, словно оскорбившись, повернулась к нему задом.
"Ба! Обиделась, что ли? - воскликнул дед. - Ничего себе, какая муха обидчивая... Или ты не муха?"
Он знал, что этого не может быть, потому что так не бывает, но готов был поклясться, что она кивнула ему в ответ.
"А кто ж ты? Мух, что ли?" - ошарашенно спросил дед.
Насекомое повернулось к нему головой и потёрло передними лапками друг о друга.
"Значит, мух..." - озадаченно протянул дед.

"Ты с кем там болтаешь?" – услышал он голос жены и посмотрел на руку.
На пальце никого не было.
"Дожился, старый пень, всякая хрень мерещится... Так и до глюков дойдёт..." - помотал башкой дед и побрёл в дом.

А на ветке сидел здоровенный мух и с ехидной ухмылкой смотрел ему вслед...