Колдунья и Ангел

Она была колдуньей силы зла,
А он был зверем неба почему-то.
Вот поле брани кровь и мгла,
Гремит война безжалостно и люто.
Добро и зло сцепилось в схватке,
Впились клыки в тугую плоть,
И рвут с ужасной силой жадно,
И тьма сгустилась в эту ночь.
Умри же мерзкое отродье,
Михель оскалясь прокричал,
Плохая копия породья,
Всего того что БОГ создал!
Не ведома тебе любовь,
Не ведомо добро и состраданье,
Ты озаряешь мрак и боль,
Так сгинь безбожное созданье.
Он ранен был в обличье волка,
И без него уходит неба легион.
С последних сил завоет, но без толка,
В тьму остаётся плотью погружён.
Луана гордо, злобно подошла
И усмехнулась надменною улыбкой,
Но добивать чуть дрогнула рука,
Пока Михель отхаркивал молитву.
Умри же мерзкое отродье,
Ты мне недавно прокричал,
Плохая копия породья,
Всего того что БОГ создал!
Что мне не ведома любовь,
Не ведомо добро и состраданье,
Не подарю тебе конец и боль,
Прочувствуй брошенных страданье.
Проходит ночь, но тьма не сходит,
Не пропускает солнце горизонт.
В грязи валяется, но век не сводит,
Молитвой, отгоняя вечный сон.
Но сил уж нет и веки опускаясь,
Проводят сновидения черту,
Как будто в прошлом отражаясь,
Он снова видит сцену ту.
Умри же мерзкое отродье,
Михель оскалясь прокричал,
Плохая копия породья,
Всего того что БОГ создал!
Не ведома тебе любовь,
Не ведомо добро и состраданье,
Ты озаряешь мрак и боль,
Так сгинь безбожное созданье!
Сквозь сон он слышит голос девы,
Прекрасный голос райских кущ,
Про то, что у любви бескрайние пределы
И про предательство и грусть.
Михель за голосом на свет,
Стремится разум к пробужденью,
Очнулся, и мутно видя будто бред,
Пред ним она, как лик презренья.
Да это ты же мерзкое отродье,
Михель оскалясь прошептал,
Плохая копия породья,
Всего того что БОГ создал.
Зачем меня ты пробудила,
Так лживо к свету позвала,
Ты будто бы слова забыла,
И гнев, как ненавижу я тебя.
Ты слаб остынь и отдохни,
Оставь войну сейчас на время,
Иль зря, я не оставила в грязи,
Как бросило тебя твоё же племя.
Ах, гнев так сложно погасить,
Пожара злобы и презренья,
И остаётся только выть,
Бессилием склоняяся к смиренью.
Зачем же мерзкому отродью,
Михель бессильно прошептал,
Спасать врага, эй ты породье
Всего того что БОГ создал.
Не ведома тебе любовь,
Не верю я в печально завыванье,
Что ты там пела, по какую боль,
Она тебе не ведома бездушное созданье.
Луана скупо отдалённо улыбнулась,
И молча тихо лишь роняя тень
Ушла, но скоро с добычею вернулась,
И плоти окровавленной бросила на пень
Кусок, а он не ест воротит морду,
Гордыня бьёт, и злобой и слезой,
Закрыл глаза и отвернулся гордо,
Луана раны лечит молча вновь.
Не трогай мерзкое отродье,
Он как обычно прошептал,
Его  тревожит половодье,
Что сам он злобою создал.
Не ведома ему любовь,
Не ведомо добро и пониманье,
Но исцеляется и боль,
Проходит, оставляя шрамы на прощанье.
Вот исцелен и в ангела он может обратится,
Теперь открыты ему небесные врата,
Но не спешит, покоен и не злится,
И не противна теперь ему она.
Я понял, так ты ангелом была?
Но за любовь ты небом расплатилась.
Когда-то я была наивна и горда,
Любила страстно и за это поплатилась.
Прими же вновь любви ты половодье,
Михель прижавшись прошептал,
Прими моё противное отродье,
Раз БОГ нам эту встречу начертал.
Теперь я вижу, тебе ведома любовь,
И ведомо добро и состраданье.
Ты исцелен лети же вновь,
Она сказала на прощанье.