ШарлотКа

Вот стою я и делаю шарлотку. А в голове роятся мысли…

Зачем я? Для чего? Почему? От какого момента я свернула в другую сторону от интереса? Еще и слово такое: «интерес», занимательное… до раздражения.

Еще кажется, всего пару мгновений назад я была полна идей, стремилась, бежала, старалась скорее занять СВОЕ место под солнцем. А сегодня? Стою и делаю эту долбаную шарлотку…

Так, где сахар?

И нет-нет, не подумайте, что я не хотела ее печь… Хотела, просто в сравнении с прошлыми мечтаниями шарлотка — это как-то очень уж низенько, ничтожненько, даже, в какой-то мере, мерзопакостно.

Соль… на полке.

Вчера еще ты старалась, медальки собственные заслуживала, хвалила и ругала (знала за что, главное) во имя высоких целей. Имела какой-то ясный план, который вырисовывался из понимания «ЗАЧЕМ». А сегодня… сегодня ты — мерзкая Наташа Ростова, та, что после апгрейда Пьером и родами. Все интересы вокруг детской и вертятся.

Вроде посветлело, надо муку отмерить.

А самое ужасное, что главная задача на день — выжить и обеспечить жизнедеятельность своего творения по имени дочушка. Все интересные задачи, озвучивая которые ранее, ты ловила восторженные взгляды, упорхнули еще в токсикоз.

Ванильный сахар и разрыхлитель срочно.

Нет-нет, не подумайте, я очень люблю своего ребенка. Я бы не раздумывая умерла за нее. ЖИТЬ ради нее несколько труднее…
Интересное дельце, конечно…

Яблоки надо еще порезать, блин.
Где
Мой
Нож

Еще все вокруг твердят, что быть мамой — значит стать святой…
Честно скажу, биполярочка относительно материнства в нашем обществе знатная: ты вроде как святая, но одновременно неинтересная, изгоняемая, исключаемая. Как будто с рождением ребенка ты дублируешься в обеих высотах дроби и исчезаешь (считаться с тобой перестают в общем и целом, вот и упрощают вычисление посредством сокращения).

Корица и сахар, чтобы дало сок, и пожамкать.

Я себя вот святой не ощущаю.
Уставшей — да, затроганной — возможно, мертвой — постоянно.
А еще жутко раздраженной, бешеной, злой на себя и мир вокруг.
Ндаааа… вот тебе и МАТЬ — слово, которое звучит гордо.

Духовку надо было, конечно, включить в начале готовки…

Есть ощущение, что жизнь утекает сквозь онемевшие пальцы, сжимающие бутылочку для кормления в ночи.
А на каждую из 25 трапез моей доченьки в потьмах я не встаю, а восстаю. При том абсолютно не как мумии у Конан Дойля, а натуральным зомби. Желание убивать всех, кто произвел решающий звук для пробуждения ребенка, затапливает вплоть до алых белков глаз. Мозг человека, прошуршавшего пакетиком, или кота, мяукнувшего под дверью, становится целью накопленной усталости, выраженной в лютой злобе.

Яблочки с пряностями и медом — в сковородку и на медленный огооонь.

Зачем я вообще готовлю ее? Существуют ведь доставки.
А яблоки можно поесть и свежими.
Ни времени, ни сил нет, ребенок в этот момент бегает за котами вместо развивающих игр с мамой. Такое ощущение, что я краду эти моменты у дочки… или у забытого с пополнением в семье кота… или у мужа… Нет, муж все равно на работе, да и шарлотку из этого дома ест только он…

Получается, что я готовлю из-за него? Нет.

Для удовольствия?
Крайне сомнительно.

Тогда для чего?

Это будто бы культурный код, что шепчет твоему мозгу: осень, шарлотка, тыква и кукуруза…

И, возможно, этот разговор совсем не о шарлотке…