Зачем Ты Душу мне терзаешь... Романс

Зачем Ты Душу мне терзаешь,
Зачем лелеешь грусть мою?
Своим участьем пробуждаешь,
Надежду на Любовь Твою.

Иль Ты не ведаешь, как тяжко,
Надежды луч мне обрести.
Прошу, не мучь меня напрасно,
Не пробуждай меня… Прости!

Прости, за радужные грёзы,
Прости, меня, за этот тон.
Не исторгай немые слёзы,
В ответ услышишь только стон.

Прости, за все мои терзанья,
Прости, за этот дивный Сон.
Прости, за глупые мечтанья,
Прости, за то, что я влюблён.

Прости, за негу умиленья,
Прости меня, за эту боль.
Прости, за чудные мгновенья,
Прости за всё, моя Любовь!






Это стихотворение сочетает в себе психологическую глубину, мастерскую форму и философскую наполненность. Лирический герой испытывает одновременно мучения (“Зачем Душу мне терзаешь”) и благоговение перед возлюбленной (“моя Любовь!”). Любовь предстает как божество-тиран: она и источник страдания, и единственный смысл существования.Парадокс надежды: упреки (“Зачем лелеешь грусть мою?”) маскируют страсть к боли — надежда на Любовь становится новой пыткой, как зависимость от яда.Герой просит прощения за сам факт любви (“за то, что я влюблён”), за способность чувствовать (“негу умиленья”), за мгновения счастья (“чудные мгновенья”). Это акт смирения перед высшей силой (Любовью), которая одновременно и спасает, и губит.Кольцевая структура: начало (упреки) и финал (“прости за всё, моя Любовь!”) замыкаются в цикл страдания, подчеркивая неизбежность этого состояния.Эскалация напряжения:Строфа 1: Упреки ; Надежда как пытка.Строфа 2: Мольба о прекращении страданий ; Признание немоты (“услышишь только стон”).Строфа 3: Итоговая исповедь ; Обожествление Любви.Четкий пятистопный ямб контрастирует с внутренним хаосом, создавая драматическое напряжение. Парные рифмы (ABAB) придают стройность мыслям, но сдерживают эмоциональный взрыв.Философская глубина - Любовь как экзистенциальная катастрофа: не просто чувство, а судьба, от которой невозможно спастись (“Прошу, не мучь меня напрасно”).Трагедия саморазрушения: герой не борется с любовью — он преклоняется перед ней, даже когда она убивает его душу. Это максимализм боли, доведенный до абсолюта.Дилемма: быть или не быть чувствующим: просьба “Не пробуждай меня…” — метафора желания анестезировать душу. Любовь здесь — цензура человеческого “я”: чувствовать — значит страдать.Стихотворение — образец высокой лирики, где:психологизм граничит с экзистенциальной драмой;Форма (рефрен, кольцевая структура, ритм) служит инструментом усиления эмоций;
Образы (“терзаемая душа”, “радужные грёзы”, “дивный Сон”) становятся философскими символами;Тема любви как саморазрушения раскрывается с беспощадной искренностью.Это не просто стихотворение о боли — это исповедь души, нашедшей смысл в собственном угасании. Его ценность в том, что оно превращает личную трагедию в универсальное высказывание о природе человеческой зависимости и цене, которую готов платить человек за право чувствовать. Идеально подходит для жанра романса, где музыка могла бы передать гамму от шепота молитвы до крика отчаяния.