Несколько секретов Полишинеля от одного мастера

   Тот, кто рассматривает мои многофигурные произведения, должен успеть заметить, что главные персонажи в них как-то особенно выделены: цветом, выразительной позой, подчёркивающей важность, или торжественность момента, расположением на плоскости холста… Это, господа, не будет ни для кого открытием, или большим откровением. С таким наблюдением справится даже самый обыкновенный, занятый какими-то посторонними мыслями о подружках, краем глаза смотрящий на картину, школяр. Что же ещё обсуждать дальше?
   Не стану также углубляться в понятия: цельности, образности, тектоники, масштабности, структурности, гармонии и т.д. Уроки композиции с этими свойствами дают во всех, почти без исключения, учебных заведениях, изучающих искусство, но уже и это не всегда бывает «по зубам» их студентам. Что говорить о синтезе искусств, о связи живописи и графики с музыкой и поэзией? О ритмике знают многие, но на этом связь искусств, для их понимания, заканчивается.
   Многие видели графические «симфонии» литовца Микалоюса Чурлёниса, но воспринимаются они, как акты «чистого искусства», как «вещь в себе» (пользуясь терминологией Иммануила Канта). Подобное могу отметить и в опусах Василия Кандинского и Анри Матисса. Я же осмелюсь, на примерах собственных работ, обосновать реальность использования музыкальных принципов синтетически, почти в прикладном значении, обогащая основную тему, казалось-бы постороннюю этим принципам.
   Начнём по порядку.
   «Ревекка и Элиэзер». На переднем плане подробно и материально прорисованы верблюды, ослик и натюрморт из кувшинов, но почему же мы сразу смотрим на главных героев – Ревекку и Элиэзера? Неужели потому, что они такие яркие? Отчасти да, но далеко не только… Доказать просто. Вот чёрно-белый вариант:
 
Первый секрет – композиционные линии, то есть линии, которые напрямую никто не рисует. Они возникают из предметов и пятен. Первая – это длинная петля от ближней ноги Элиэзера, поднимающаяся по руке со шкатулкой к голове и далее от головы Ревекки по остальным головам, пальме, головам рабов и последовательно верблюдов. От носа ближнего верблюда к ногам наших героев и заканчивает движение на струе воды из кувшина. Далее – снова… После этого натюрморт и ослик (автономно). Получается, что ослика на переднем плане даже не все замечают. Так я заставляю взгляд зрителя следовать за мной, а не двигать глазами хаотично. Где бы ни остановился сначала – он всё равно будет идти по пути, указанному мной. Но спросите, где же музыка? А она уже началась, когда взгляд играл изгибами композиционной линии. Это первая напевная мелодия, включающая первые простые точечные ритмы. Теперь поговорим о том, что я называю «танцем рук». Если последовательно проследим за направлениями рук персонажей, то увидим сложные ритмы с паузами. Это похоже на танец.
   Сейчас о главном секрете. Всё сказано не для того, чтобы забить голову простому зрителю схоластическими измышлениями. Он и не должен обо всём этом думать. Просто подспудно, как-бы случайно, в его голове может зазвучать далёкая ритмичная музыка лир, домбр, барабанов и тимпанов из далёкого прошлого нашего народа, озвучивая библейскую сцену у древнего колодца в пустыне. А может и не зазвучать… Все мы разные.
   Теперь вернёмся к «Исходу» - нет, не к истокам всего, а к моей большой картине на эту тему исхода евреев из Египта. И опять чёрно-белое изображение. Сразу же хочу отвлечь «проницательного зрителя» от ярко-красного пятна одежды Моисея – моей жирной точки, моего «камертона» (опять музыкальный термин).
 
   Композиционных линий здесь много. Все они ведут, где бы ни зацепился взгляд, через Моисея и Аарона, вдаль. Первая, смая длинная, проходит от старика на переднем плане и дугой к пирамидам вдали. Вторая – буквой Z – от силача и парней, толкающих телегу, через старика с овцой на плечах, семью с младенцем – и далее так же, как и первая. Третья – девушка с кувшином, дугой по музыкантам и к свету ввысь. Только она не касается главных героев, а проходит мимо них вскользь. Свет создаёт параболу, подчёркивая центр. Теперь – ещё один маленький фокус! Всё движение толпы держится на двух ногах разных мужчин. (Других ног в картине нет!) Нога одного начинает шаг, а другая – заканчивает. Более сотни персонажей – и всего две ноги! Если эти две ступни закрыть – толпа остановится и будет просто раскачиваться на месте. Всё, что говорилось выше о «танце рук» в этой картине тоже присутствует и создаёт свои ритмы. Ощущению музыки дополнительно помогают и сами изображения музыкантов в танце, плюс и арфистка на переднем плане.
   Теперь, если очень захочется, можете по этому основополагающему принципу проанализировать и остальные картины. Желаю удачи в дедукции!

К сожалению, возможности портала не позволяют размещать более одной иллюстрации.
Ваш «мистер Холмс», Аркадий Острицкий.