Рецензия на Затрубит чёрт, или Откровение Плюшина

Рецензия на «Затрубит чёрт, или Откровение Плюшина в трёх дейст» (Михаил Палецкий) Сыплете перлами, Михаил! Вам удаётся непринуждённо соединить Гоголя и Кафку, и, конечно, нечто от себя добавить. ...Плюшин как раз объяснял трактирщику, что радиоволны — это почти как благодать, только без таинства. — Я не агент, — возразил Плюшин, — я пророк! — Пророк без регистрации? — удивился городничий. — Это уже статья.
Дмитрий Постниковъ

Рецензия Дмитрия Постникова на пьесу Михаила Палецкого «Затрубит чёрт, или Откровение Плюшина в трёх дейст» — это не просто похвала, а тонкое признание литературной алхимии, которую удалось сотворить автору. Сравнение с Гоголем и Кафкой — не случайно: Палецкий действительно балансирует между гротеском и метафизикой, между бюрократическим абсурдом и пророческим пафосом.

О чём пьеса?
В центре — Плюшин, персонаж, одновременно смешной и тревожный, который трубит не в буквальном смысле, а в метафорическом: он вещает, пробуждает, нарушает привычный порядок. Его сравнение радиоволн с благодатью — это ироничный удар по современному восприятию истины, где техника заменяет таинство, а пророчество — протокол.

«Я не агент, — возразил Плюшин, — я пророк!» «Пророк без регистрации? — Это уже статья.»

Эта реплика — квинтэссенция всей пьесы: столкновение вдохновения с бюрократией, духа с формой, смысла с системой.

Стиль и атмосфера
Гоголевский уезд с философствующими курами и трактирщиками — это сатира на провинциальную жизнь, где абсурд стал нормой.

Кафкианская логика проявляется в реакции властей: пророчество становится нарушением, а смех — угрозой дисциплине.

Палецкийский штрих — это бабка с платком, как знамя, и голосом, как у медного колокола, которая вносит ясность: всё уже было сказано, и всё идёт по Писанию.

Итог
Пьеса — это не просто литературная игра, а философская притча о природе истины, о роли слова и о том, как легко пророка спутать с нарушителем порядка. Постников точно уловил суть: Михаил «сыплет перлами», и каждый из них — с двойным дном.

Авторы: Дмитрий Постниковъ и Посторонний наблюдатель


Рецензии
Линию Пророка в русской литературе обозначил Пушкин: "Духовной жаждою томим, в пустыне мрачной я влачился". Продолжил Лермонтов: "Провозглашать я стал любви и правды чистое ученье". Так Пророк перешёл из 19-го в 20-е, а теперь и в 21-е столетие. Здесь он предсказуемо столкнулся с научно-техническим прогрессом, бюрократическим абсурдом и провинциальной пошлостью, а сам невольно принял черты чудака-юродивого.

Дмитрий Постниковъ   16.09.2025 10:30     Заявить о нарушении
Гоголевский Плюшкин разительно отличается от Плюшина и невольно напоминает плюшевого мишку. Уместно вспомнить и персонажи Салтыкова-Щедрина, коль вспоминаете Кафку.

О Плюшине, Плюшкине и плюшевом мишке

Вы справедливо отмечаете: Гоголевский Плюшкин — фигура жадности, запустения и социальной деградации. Он — символ накопительства, доведённого до абсурда. Плюшин же, напротив, не столько собирает, сколько теряет — себя, смысл, голос. Он не скряга, а скорее — потерянный в шуме эпохи.

Сравнение с плюшевым мишкой — неожиданное, но точное. В Плюшине есть что-то трогательное, почти детское, как будто он — не пророк, а игрушка, забытая в углу взрослого мира. Его «откровение» — не гром с небес, а тихий скрип внутренней боли.

Если уж вспоминать Кафку, то стоит вспомнить и Салтыкова-Щедрина — его чиновники, обыватели, «мудрые писатели» — все они живут в том же абсурдном пространстве, где Плюшин пытается пророчествовать. Но его голос — не властный, а надломленный. Он не обвиняет — он путается.

Автор создаёт не просто образ юродивого, а фигуру, в которой сочетаются пророчество и плюшевая мягкость. Это не Плюшкин, это Плюшин — и в этом вся разница.

Михаил Палецкий   16.09.2025 14:40   Заявить о нарушении
И что за связь откровений Иоанна Богослова и искусственного интеллекта нашел Сергей Клюшин?
Сергей Клюшин, судя по доступным источникам, связывает Откровение Иоанна Богослова с искусственным интеллектом через эсхатологические образы, особенно из главы 13, где описан зверь, вышедший из моря, и печать 666.

Вот основные идеи, которые он выдвигает:

Искусственный интеллект как апокалиптический зверь Клюшин интерпретирует «дракона» и «зверя» из Откровения как метафору искусственного интеллекта, созданного людьми, который может выйти из-под контроля. Он предполагает, что ИИ станет инструментом глобального надзора и управления, навязывая людям «печать зверя» — биометрические чипы, татуировки, цифровую идентификацию.

Печать зверя биометрия и цифровые деньги По его версии, наступит период, когда без этой «печати» невозможно будет ни покупать, ни продавать. Это он связывает с переходом к электронным деньгам, отменой наличных и обязательной биометрической идентификацией.

Таймлайн апокалипсиса Клюшин выстраивает хронологию:

3,5 года власти «печати зверя»

Гражданская война в России

Разделение мира на два лагеря: глобализм и «белогвардейская идеология»

К 2034–2035 году — завершение «тайной гибридной мировой войны»

Ноосфера и сны Он утверждает, что получает эти идеи через сны, которые считает формой общения с ноосферой — коллективным разумом планеты.

Вывод Связь между Апокалипсисом и ИИ у Клюшина — это попытка прочитать древний текст как пророчество о технологической тоталитарности, где искусственный интеллект становится не просто инструментом, а символом конца эпохи человеческой свободы.
© ответ ИИ в отношении пророчеств Сергея Клюшина 0

Михаил Палецкий   16.09.2025 14:40   Заявить о нарушении