ПТСР

Среди многих догадок и сложных
Измышленных схем
Мысли пухнут мозолью.
Чем же все это было?
Возможно, пожалуй, ничем –
Лишь придуманной болью.
По весне снова буду я спать крепким сном,
В облаках видеть те же рисунки.
Вместе с выпитым утром парным молоком
Смеркнут прошлых ночей предрассудки.
Станут снова родными снега февраля,
Буду с ними робей, осторожней.
Заметет снегопад ту печаль, что была
Бледнолицей зимой позапрошлой.
Но сочится, увы, иногда мерзлота Прежних дней в очертании крысьем –
С колкой хворью в груди я взгляну как всегда
На свой склад неотправленных писем,
Те же люди, слова – это снова со мной,
Я смотрю на них теми глазами...
И в мыслительной рыхлости прошлая боль
Прорастает теперь семенами.
Успеваю лишь телом за жизнью, в пути
Ей любуясь, как будто витриной.
Разноцветных событий и чувств конфетти
Стали только иллюзией мнимой.
Хоть поддамся манящему я миражу,
Не промолвлю об этом ни слова.
На бумаге потертой, дрожа, вывожу:
«Аппетит неизменный. здорова»
Врач не станет копаться в моей черноте,
Как в ведре с перезревшею клюквой.
Лишь поставит в пожухлом бумажном листе
Мне четыре корявые буквы.
Только старые фото как прежде чисты –
Мой музей незаконченных вёсен.
Догоревшей теперь белизны лоскуты,
Не раздробленной на «до» и «после».
Они ввяжут в тягучей утраты дыру:
Все в них гладко, немыслимо цело...
На девчонку с тех фото я будто смотрю
Сквозь холодную линзу прицела.
Защитить не смогла ее. знала б она,
Что случится на час один позже...
И вопьется последняя жизни искра
Толстым слоем под самую кожу.