Одиссей приходит в свой дворец...

...под видом нищего странника

Продолжение мифа «Встреча Одиссея с Телемахом»
 из цикла «Вольные пересказы легенд и мифов народов мира»

Источник - сочинение Н. Куна
 «Легенды и мифы Древней Греции».
 Изложено автором по поэме Гомера «Одиссея»

Едва проснувшись,
 на рассвете,
Когда восток являл себя
 в пурпурном цвете,
Царевич Телемах
 спешить стал во дворец,
Туда, куда, в тот день,
 вернуться наконец
 был должен и его отец.

Перед уходом
 он велел Эвмею
Идти со странником
 к чертогу Одиссея
И если нужно
 от злодеев его защищать,
Чтобы несчастный
 мог спокойно подаянье собирать.

Переступив порог дворца,
 сын Одиссея,
Увидел первой свою няню,
 Эвриклею.
Невыразимо радостной
 та встреча для неё была,
Немало слёз от счастья
 в тот момент старушка пролила.

Услышав Эвриклеи плач,
 сбежались все рабыни
И Пенелопа весть узнав
 о сыне,
Навстречу ему
 сразу же пришла
И, добрым словом
 помянув богов за помощь,
 нежно обняла.

Спросила Телемаха мать,
 терпенья не имея,
Узнал ли он хоть что - нибудь
 во время путешествия об Одиссее;
Что ему старец Нестор
 рассказал
И Менелай, спартанский царь,
 о чём сказал.

Нет, ничего от сына
 не услышала царица;
Он лишь вздохнул и соизволил
 из дворца скорее скрыться.
На площадь городскую
 поспешил
Феоклимена*
 там найти решил.

Когда явился он
 на площадь городскую,
То окружили его
 женихи вплотную
И каждый слово доброе
 в приветствии сказал,
Но мысленно
 погибели ему желал.

Феоклимен
 недолго ждать себя заставил.
С Перайем он пришёл, который
 прорицателю приют на краткий срок
 в своём жилище предоставил.
Царевич сразу же
 Феоклимена в дом свой пригласил
И беглый ясновидец
 Телемаху благодарен был.

Омывшись в ваннах мраморных,
 в чертоге
Феоклимена с Телемахом
 трапеза ждала в итоге
И Пенелопа села рядом,
 у стола,
Она своей работой с пряжей
 занята была.

О путешествиях своих
 царевич матери поведал,
Но не услышала царица
 долгожданного ответа -
Где Одиссей, что с ним случилось,
 жив он или нет
И горькая печаль пленила Пенелопу
 от воспоминаний проведённых
 в одиночестве прошедших лет.

Стал прорицатель успокаивать
 царицу, уверяя,
Что Одиссей уже вернулся,
 он, от всех скрываясь,
В укромном месте
 месть готовит женихам.
Феоклимен и о знамении богов напомнил
 в подтверждение своим словам.

Когда беседовала Пенелопа с сыном
 и беседе той была не очень рада,
Вблизи дворца, метаньем диска
 занимались женихи забавы ради,
А вскоре скот для пира
 ко дворцу пригнали пастухи
И в пиршественный зал
 гурьбой последовали женихи.

А в это время, по дороге в город
 Одиссей с Эвмеем направлялся,
Под видом немощного нищего,
 со стоном, он на посох опирался
И возле городских ворот,
 там, где родник чистейшею водой
 всех горожан поил,
Пастух Мелантий им дорогу
 преградил.

Над ними насмехаться стал
 наглец безбожный:
- Куда ведёшь ты этого бродягу,
 свинопас ничтожный?
Сломают ему руку и не только,
 женихи, поверь,
Если откроет в царский дом
 своей рукой он дверь!

И крикнув это,
 пнул ногой Мелантий Одиссея.
Едва сдержался царь Итаки,
 весь от ярости краснея,
Готов был наглецу он
 шею в этот миг свернуть
И всё - таки, не обернувшись,
 во дворец продолжил путь.

Эвмей грозил Мелантию,
 что отвечать за зло ему придётся,
Когда из странствий
 на Итаку царь вернётся,
Но ухмыляясь,
 злой пастух сказал,
Что видно
 свинопас рассудок потерял.

И уверял Мелантий,
 Одиссей давным - давно в аиде,
А сына Одиссея
 скоро женихи убьют и это все увидят,
Ну а его, Эвмея,
 чужеземцам в рабство продадут
Или, за верность Одиссею,
 с Телемахом заодно убьют.

Побрёл Мелантий восвояси,
 а из уст его поганых всё ещё
 слова плохие вылетали,
А Одиссей с Эвмеем
 вскоре пред дворцом уже стояли.
Кифары звуки
 слышались кругом,
Им подпевали женихи,
 пирующие за столом.

С Эвмеем Одиссей вошёл во двор дворца,
 где громогласно речь их зазвучала.
Там, Аргус, старая собака Одиссея
 на навозной куче возлежала
И уши сразу дряхлый пёс
 насторожил,
Когда знакомый голос
 своим слухом уловил.

Да, господина своего
 пёс верный в этот миг почуял,
Вильнув хвостом,
 хотел бежать навстречу,
 торжествуя,
Но, приподнявшись,
 сразу же упал.
Бедняга,
 всеми брошенный,
 он издыхал.

И Одиссей узнал любимца,
 и слеза из-под ресницы покатилась,
Но он её смахнул рукой,
 чтобы Эвмею эта тайна не открылась.
Да, через двадцать лет узнать хозяина,
 даже под видом нищего,
 пёс верный смог...
Аргус в последний раз
 взглянул на Одиссея и издох.

Эвмей вошёл в зал пиршественный
 и сел с Телемахом рядом,
А Одиссей у входа сел на пол
 и на пирующих смотрел суровым взглядом.
Царевич повелел
 убогого пришельца
 хлебом с мясом угостить
И разрешил ему
 у всех присутствующих
 подаяние просить.

И начал Одиссей
 гостей всех обходить неспешно.
Лишь Антиной*,
 поступок совершая грешный,
Не подал милостыню,
 как велит верховный бог.
И Одиссей,
 когда злой Антиной стал прогонять его,
 изрёк:

- Прекрасен ты лицом,
 а ум ужасен твой, да и душа,
 к несчастью, не здорова,
Если тебе жаль корку хлеба дать мне
 и причём чужого!
И в ярости скамейку
 Антиной схватил,
И в спину странника
 её он запустил.

Не шелохнулся даже
 Одиссей от мощного удара,
Спокойствием ответив
 на проявленную ярость.
Не оборачиваясь, к двери
 зашагал
И вновь присел у входа,
 и сказал:

- Зло и побои можно претерпеть,
 когда своё добро от расхищения спасают...
Если богини мщения убогих нищих
 защищают,
То, Антиноя вместо брачных уз
 здесь ожидает смерть;
То, что начертано судьбой -
 из книги жизни не стереть!

От этих слов, ещё сильнее
 Антиной стал злиться,
А женихи за странника
 решили заступиться.
Они буяна стали
 упрекать
За то, что зря он
 соизволил бедолагу оскорблять.

Ведь было и ни раз,
 и то, наукой стало многим,
Что под личиной нищих
 к людям приходили боги!
... С трудом терпел царевич то,
 как Антиной его отца
 прилюдно оскорблял,
Но, помня уговор,
 он злость свою сдержал.

О том, что странника несчастного
 смог Антиной обидеть,
Узнала Пенелопа и ещё сильнее
 стала его ненавидеть.
Ну а когда Эвмей
 царице сообщил,
Что Одиссей когда - то
 в доме странника гостил,

Она воскликнула: - О, верю,
 Одиссей накажет женихов жестоко,
Когда на родину вернётся
 из страны далёкой!
... В ответ от женихов
 раздался гул,
А Телемах,
 после слов матери, чихнул.

Обрадовалась мать
 знамению такому,
Она поверила вдруг,
 что не долго длиться ещё року злому;
Что не уйдут от наказанья
 женихи,
Они погибнут от могучей
 одиссеевой руки.

И странника
 к себе царица привести велела,
Об Одиссее
 от него услышать новости хотела.
Убогий странник
 отказался «время торопить»,
Просил до вечера
 ту встречу отложить,

Чтобы ревнивых женихов
 не раздражать поступком этим...
И Пенелопа согласилась,
 мудрость странника отметив,
А пир продолжился до ночи.
 Под луной,
Эвмей один
 отправился домой.

... Шумели в зале пиршественном
 женихи - буяны,
Когда туда явился попрошайка,
 вечно пьяный,
Известный
 всей Итаке Ир,
Который постоянно
 к женихам захаживал на пир.

Увидев «конкурента»,
 что сидел у входа,
Хотел Ир выгнать странника
 во тьму под небосводом.
Внимания на Ира
 Одиссей не обращал,
Пока злой пьяница
 его пинать ногами стал.

Услышал эту ссору Антиной
 и, ради развлечения,
Решил устроить между нищими
 кулачное сражение,
И заявил, что козьим
 жареным желудком наградит
Того, кто в этой схватке
 победит.

А также каждый день
 за подаянием им приходить позволит...
Ир сразу согласился,
 продолжая на соперника злословить,
А с Одиссеем уговоры
 были нелегки,
Но всё ж он согласился,
 только если поклянутся женихи,

Что Иру помогать не будут,
 женихи, в итоге, клятву дали
И Одиссей снял рубище с себя,
 и с удивлением все увидали
Перед собой телосложение
 богатыря,
И понял сразу обомлевший Ир,
 что ссору он затеял зря.

Но было поздно,
 избежать уже не мог он боя;
За ним стояли
 злые слуги Антиноя
И в бой толкали,
 и от страха он дрожал
Пока миг поединка
 наконец настал.

Удар вполсилы только
 Одиссей себе позволил
И всё равно на пол упал Ир,
 завопив от боли.
Затем за ногу
 Одиссей его схватил
И вытащил во двор, и у ворот,
 вблизи навозной кучи,
 посадил.

И в руки палку дал,
 набросил рваную суму на плечи,
Неудостоив наглеца
 напутственной и прочей речью...
Так, во дворце своём,
 царь тунеядца проучил,
Который в этот вечер
 и богов бессмертных рассердил.

Хвалили «чемпиона» женихи
 под шум весёлый пира,
Что он избавил их
 от надоедливого Ира.
Особо Одиссея поздравлял с победой
 Амфином
И кубок преподнёс ему
 наполненный вином.

И пожелал, чтоб снова
 для него дни добрые настали,
И чтобы боги
 счастье и богатство
 вновь ему послали...
Был Амфином
 всем женихам высокомерным
 не чета;
Он Телемаха
 защищал всегда.

И Одиссей, по-доброму
 предупреждая Амфинома,
 что если не желает он погибнуть,
Советовал ему
 Итаку поскорей покинуть,
Так как вернётся скоро
 к Пенелопе грозный муж
И женихов всех он отправит
 в царство мертвецов, во тьму.

Но Амфином
 совета Одиссея не послушал,
В конце концов,
 погубит он себя и свою душу.
Напрасно
 царь Итаки посоветовал ему,
Немедленно,
 к отцу вернуться своему.

... В минуту ту, Афина
 Пенелопу побудила,
Чтобы пред женихами
 на пиру она себя явила,
Чтобы, вступить с ней в брак,
 желание у них разжечь сильней,
Чтобы увидели её любовь и верность
 Телемах и Одиссей.

И перед тем, как выйти в зал,
 Афина Пенелопу погрузила
В сон краткий и во сне царицу
 красотою дивной наделила;
От Афродиты её было трудно
 отличить
И от восторга женихи
 рот не могли закрыть.

И, Телемаха подозвав к себе,
 мать сына укоряла
За то, что оскорбленье странника убогого
 в их доме состоялось
И сын позволил этому случиться,
 позабыв, чтО им велит верховный бог...
Покорно выслушал сын
 материнский тот упрёк.

И обратился Эвримах,
 один из женихов,
 к царице,
И красоте её
 стал искренне дивиться.
Но Пенелопа молвила,
 нет у неё уж красоты былой,
С тех пор, как Одиссей
 покинул дом родной.

Тогда лишь красота ушедшая
 к ней вновь вернётся,
Когда она супруга милого
 дождётся
И стала Пенелопа
 женихов ругать
За то, что продолжают они
 злодеянья совершать.

Вот, раньше были времена,
 напомнила царица,
Когда к невесте приходили те,
 кто предлагал на ней жениться.
Они с дарами преклонялись
 перед ней,
А не обкрадывали её дом
 и не пытались умертвить её детей.

Брак с кем-нибудь из них
 ей ненавистен,
Особо с тем, кто думал
 об убийстве
Царевича и кто имущество
 царя Итаки расточал,
И кто дела другие, злые,
 совершал!

Сидели молча за столами женихи
 и «в ус не дули»,
Укоры Пенелопы
 душ их не коснулись...
Царицу выслушав,
 они послали слуг своих
За щедрыми подарками,
 чтобы преподнести невесте их.

Чтобы от щедрости такой
 её душа смягчилась
И чтобы выйти замуж
 она согласилась...
Дары все
 Пенелопа молча приняла
И молча,
 в окружении рабынь,
 в свои покои не спеша пошла.

Лишь только затворились двери
 за супругой Одиссея,
Как повелели женихи рабыням,
 побыстрее
Светильников побольше
 принести,
Чтобы зал пиршественный
 ярче осветить.

Когда рабыни выполнили
 это повеление,
Им Одиссей сказал,
 что проследит за освещением,
Не стоит за светильниками
 им следить,
А могут они более полезными
 царице быть.

- Ты кто такой!?, -
 рабыня дерзкая, Меланто,
 «зашипела», -
Чтобы совать свой грязный нос
 не в своё дело...
И пригрозил тогда рабыне
 Одиссей,
Что Пенелопе он доложит
 всё о ней.

Рабыни, гнева Пенелопы,
 испугались
И в зале пиршественном
 только женихи остались,
Да Одиссей, следивший
 за огнём
В светильниках... Вдруг,
 Эвримах, сидящий за столом,

Над странником несчастным
 стал смеяться:
- Я вижу, что богами неслучайно
 нам дано с убогим этим нищим
 повстречаться,
Чтобы светлей нам было
 пировать;
Словно светильником,
 своей плешивой головой,
 способен свет он излучать!

Как жеребцы заржали женихи
 от смеха,
А Эвримах стал продолжать
 свою потеху...
Не повышая голос,
 нищий странник произнёс:
- Твоя надменность велика,
 но посмотри вокруг всерьёз,

Ты сильный, лишь в своём
 воображении,
А это потому, что слабых спутников
 всё время видишь в окружении,
А вот представь, что если бы сейчас
 вернулся Одиссей домой -
Летел бы ты от страха сквозь окно
 стрелой!

Словно пощёчину, словами этими,
 влепил убогий нищий Эвримаху
И, разозлившийся жених,
 скамейку бросил в странника с размаху,
Но ловко увернулся от удара
 Одиссей
И зашумел зал, полон был он
 злых речей.

Негодовали женихи,
 что пир недобрым стал в итоге,
Как только странник
 появился среди них убогий,
Но Телемах воскликнул,
 что причина ссор лишь в том,
Что слишком много кубков,
 осушили женихи, с вином.

Что бесконечно
 пир не может длиться,
Поэтому гостям
 пора уж расходиться.
Обидно было
 это слышать женихам,
Но, осушив ещё по кубку,
 разошлись буяны по своим домам.

Услышал Телемах
 наедине оставшись с Одиссеем,
Что надо вынести оружие
 из зала пиршественного скорее.
И няню, Эвриклею,
 Телемах призвал,
И запереть ей всех служанок
 в их покоях приказал,

Чтобы никто не видел
 выноса оружия
И няня выполнила
 всё, что было нужно.
И стали выносить
 щиты и копья сын с отцом
Из зала в кладовую,
 заперев её замком.

Зажгла светильник свой Афина
 и незримо им светила.
Свеченье это
 Телемаха сильно удивило.
Спросил он у отца,
 откуда этот свет,
Но строго посмотрел на сына Одиссей
 и промолчал в ответ.

Боялся он, что разозлит Афину Телемах
 расспросами своими
И далее «общались» сын с отцом
 лишь жестами «немыми».
Когда зал пиршественный от оружия
 очищен был,
В покои Пенелопы «нищий странник»
 поспешил.

Там, с нетерпением
 ждала его царица,
Чтобы её надежды
 на спасенье Одиссея из ответов странника
 могли бы подтвердиться,
А Телемах на Одиссея,
 уходящего к покоям матери,
 вздохнув взглянул
И не спеша пошёл в свои покои,
 где спокойно, в скором времени, уснул...


18 - 22 мая 2025 года.


Феоклимен* - в греческой мифологии прорицатель родом из Аргоса
 (см. миф «Возвращение Телемаха на Итаку»).

Антиной* - в греческой мифологии предводитель женихов Пенелопы,
 домогавшихся её руки в отсутствие Одиссея;
 самый знатный и наглый из них.
(см «Большой энциклопедический словарь. Мифология»).