Мой Друг - Бетховен. Часть 3

"...Утром, с радостью просыпаясь, чувствую себя другим человеком…

С этого момента у меня в жизни появилось новое увлечение – бетховенские сонаты.

И – мой новый необыкновенно прекрасный Друг - Людвиг ван Бетховен..."

               
P. S. Ника не знала ещё в полноте масштаб трагедии Бетховена... А я поинтересовалась биографическими подробностями, и узнала, что в 1802 году - том самом, в котором сочинена 17 Соната - Бетховен уже 5 лет (по другим источникам - 6) боролся с разразившейся как снег на голову глухотой... Но ничего не помогало... Он уже почти не слышал... Постоянный болезненный шум в ушах не давал возможности нормально жить... Муки адовы... И Людвиг пишет знаменитое Гейлигенштадское завещание...
Независимый глухой музыкант!
Более того - глухой композитор! Трагедия, с которой он боролся и все равно - сочинял музыку! Для нас с Вами... Протягивая руку помощи нам с Вами в трудный час...


                *** *   *   * ***
               

Что же это за соната удивительная?
Соната для фортепиано №17 носит ещё такие имена, как: «Буря» (одноимённое с трагикомедией В.Шекспира,на которую ссылался сам композитор), «Соната с речитативом», «Шекспировская соната»...

Шекспир!

Шекспир, как и многие другие поэты, писатели, были изучены Людвигом самостоятельно... А в детстве ему было ни до учёбы и ни до книг - так решил его отец...
Он, пьющий, позволяющий себе по ночам будить мальчика, и тумаками заставляя заниматься музыкой, которую маленький Людвиг и так обожал, уносясь в иные миры, заворожённый её силой - зачем-то заставлял играть по ночам на инструменте, хотя Людвиг и так хорошо и много занимался днём…   
Его отец просто хотел много зарабатывать на маленьком Людвиге и даже для этого - для пущей "славы" специально (в одних источниках - на один год, в других - на два) преуменьшая его возраст, чтобы поразить юным дарованием, как когда-то поразил Европу 6-летний Моцарт...

Людвиг ван Бетховен не имел даже среднего образования, оно закончилось, когда ему было всего 10 лет...

Бетховену пришлось бросить учёбу из-за ухудшения материального положения семьи после смерти деда. Из-за этого он так и не выучил умножение и деление.

Итак, в школе он учился совсем мало, и из-за необходимости зарабатывать, играя на органе и выступая, осуществляя планы отца, юный Людвиг не соглашается с этим положением, и упорно восполняет все пробелы, занимаясь самообразованием. Людвиг много читал и научился бегло читать по-латыни, переводить речи Цицерона, овладел французским и итальянским языками…

Есть мнения, что таким гениям, каким был Бетховен, всё – все их достижения – давались не огромным трудом, а легко, интуитивно, по наитию, – буквально валилось с неба!

О том, что это совершенно не так, рассказывает история о покорении Бетховеном искусства полифонии.
Эта история – о том, как не вполне грамотный, особенно в отношении математики человек, большим трудом преодолевает всё это и осваивает самое трудное, что есть в сочинении музыки, в построении архитектоники музыки, -многоголосное начало!

Да - этот человек - освоил высшую математику музыки - полифонию!

Сколько современных студентов музыкальных вузов, имеющих прекрасное математическое образование после обучения в школе с её алгеброй и геометрией, тонут в построениях даже просто полифонических канонов - самого элементарного, что есть в полифонической музыке!

А этот человек, так и не умеющий умножать, покорил эту сияющую вечностью и красотой вершину!
Насколько Бетховен был не математик, раскрывают многочисленные эпизоды того, как он считал что-то в быту. Ведь для того, чтобы понять, например (сюжет, имевший быть, описан его друзьями), сколько будет 12 + 12, просто выкладывал 12 спичек, прибавляя к ним ещё 12 спичек, и потом, пересчитывая общее количество, узнавал результат!
Совершенно самостоятельно освоив науку полифонии, Бетховен мастерски применял свои знания, придавая своим произведениям новую лёгкость, стройность, объём, масштаб, соединяя в своей музыке крепкую вечную основу многоголосной музыки и проторяя путь в другие миры - в новую диалектическую сонату и симфонию с их эволюционным сонатным аллегро, воплощающим принцип самой жизни, постоянно находящейся в неугомонном развитии и росте...
И идёт ещё дальше и проторяет путь в  мир совершенно нового стиля - романтизма, который расцветёт гораздо позже - в музыке Шуберта, Шумана и Шопена.
Но так волнует уже в воплотившейся Семнадцатой сонате ещё только в самом начале 19 века!
Когда, заметим, ни Шуберт, ни Шопен, ни Шуман - даже ещё не родились!

Полифонические строгие переплетения по всем канонам и законам этой непростой науки - часто не просто чудесным образом украшают его симфонии, сонаты, квартеты... Для Людвига это не дань каким-либо внешним требованиям, а подлинный голос внутреннего его Духа!
Это именно он позвал его в путь к Девятой симфонии - с разливами многоголосия в могучем её финале - оде "К Радости"!!

В те – самые трудные годы, когда молодой и уже знаменитый и популярный композитор испытывает огромные трудности в жизни в связи с глухотой, а именно:
невозможность рассказать даже самым близким друзьям, как и самым близким родственникам о том, что он испытывает, как надвигается, приближается всё ближе, всё более ужасает своим жестоким оскалом необратимая и всё растущая полная глухота...
И ведь главное в этом - что часто не понимается нами, сегодняшними слушателями музыки Бетховена - это то, что, узнай его знакомые, друзья, родственники о его беде, - эта "новость", конечно же, разошлась бы мгновенно по всей Вене!

...он мгновенно мог оказаться совершенно никому не нужным, выброшенным на улицу, невостребованным и вычеркнутым из общества...
Как сегодня - например, бомжи, спящие на скамейках, побирающиеся по помойкам - за неимением других вариантов...
Почему?
Да потому, что глухой музыкант - это не музыкант!
Что с него взять!?
Ни обучать игре на фортепиано, ни выступать, ни писать музыку, КОНЕЧНО ЖЕ.  ОН НЕ МОЖЕТ!

...Так рассудила бы всезнающая толпа, так рассудили бы музыкальные издательства, так рассудили бы сильные мира сего, делающие Бетховену периодически заказы... Так рассудили бы все, кто хотел обучаться на фортепиано - популярнейшем в Вене, где жил тогда Бетховен, инструменте... И кого он ввергал в шок своими безконечно прекрасными бурными и по-новому искренними и безудержными импровизациями!

Тональность - d-moll...
Это тональность Семнадцатой сонаты…
Там такие отчаянные попытки «убежать» от обстоятельств, от той самой «судьбы», которая… (помните).
И такие замирания-вопросы-молитвы… среди этих взлетающих пассажей борьбы, любви, устремлённой к победе воли…
И такой – растворившей всё любви – в конце, в финале… Любви, борьбы, волн, новых вызовов… Кружение в счастье – смириться, в счастье бороться и слиться со своей любовью…
И это – ре минор (d-moll) – ВСЁ-ТАКИ – МИНОР…
Бурный…
Борящийся…
Любящий…
Просящий…

Как далеко ему до ослепительного восторга горящего в золотом сиянии – РЕ МАЖОРА!
РЕ МАЖОРА – ДЕВЯТОЙ СИМФОНИИ!

Но он придёт…
Уже за три года всего до смерти…
Он придёт и споёт такую удивительную Песню о Жизни!
Песню Победы!
Песню Радости!
Песню Любви!

… написав всё это – я так благодарна… Тебе, Дорогой Людвиг!
Тебе – за то, что просто мысли о Твоих преодолениях, мысли о Твоём гигантском труде, о Твоей грандиозной Победе – уже невероятно озаряют весь мой мир… всю эту мою осеннюю ночь…
Все мои мечты, планы, цели, проблемы, задачи, неуверенность и затяжные жизненные «привалы»…
И – конечно, - моё завтрашнее Утро, которое непременно будет удивительным!