Город

Город, вставший на костях в устье реки,
где вода отдаёт свинцом и щекой подставлена дождю.
Ты не архитектор – ты патологоанатом,
препарирующий фасадов желтоватую плоть.

Каждый проспект – это прямая, пронзившая время.
Каждый двор - колодец – глоток ледяного молчания.
Здесь история – не книга, а вечный нафталинный запах
из распахнутого гардероба прошедшей зимы.

А в подъездах, где штукатурка осыпается, как загар,
теснота от дыхания, от поцелуев в пальто.
И шепот: «любимый» – звучит, как «прости»,
и растает в тумане, как сахар в стакане чая.

И мосты, разводящие небо, как скулы для крика,
сводят чьи-то сердца в немой аритмии ночной.
Это тело огромное стынет в гранитных объятьях,
но в венах его – не вода, а Нева всё течёт.

И душа, этой прозой изъедена, рвётся в стихи,
но стихи получаются с солью на губах и с кровью в бинтах.
Этот город – больная любовь, что не вылечится южным теплом,
это прочный нарыв на ладони, что стал дороже всей кожи.

Здесь прекрасно и страшно. Как в церкви. Как в постели.
Здесь блокадный метроном до сих пор отбивает такт
для того, кто, прижавшись к промозглому мрамору, чувствует,
как душа его медленно превращается в камень.