Обуглен день

Обуглен день. Свинцовым слоем
Повисла мёртвая жара.
Всё замерло. И зной, и горе,
И пыль въедается в глаза.

Иссохли русла, словно вены,
И дождь не падает с небес.
Земля хрипит от знойной пены,
Где стерт весь след былых чудес.

Река, о берег не играя,
Угасла в солнечном луче.
Лежит теперь, как рана с краем,
Сухая, с трещиной в душе.

- Отец, скажи, был мир иной?
Окатывал ли шторм зарю?
И правда ли, дождь проливной,
Купал поля и сон-траву?

А правда ли, что раньше ливни
Касались шумно крыш домов?
И дождь, как в сказке, светло-синий,
Дарил прохладу для цветов?

Отец закрыл глаза, вздыхая,
Сквозь улетевшие года:
— О, да вода была живая.
Но мы не чтили чудеса.

Мы лили воду, не жалея,
Как будто вечен океан,
Но каждая слеза, мелея,
Лилась в последний караван.

- Так что же, папа, где цветочник?
Куда ушла прохлада дня?
Как мог вдруг высохнуть источник,
Что вечно пел для всех звеня?

И дети, сжав в ладонях снимки,
Где капли плещутся с небес,
Шептали: «Как же странно, папа,
Что мы не знаем этих мест»

Отец молчал. С глухой виною,
Он вспоминал цветущий сад.
Стоял с поникшей головою,
Ловя детей печальный взгляд.

И всё живое ожидает
Хоть каплю влаги с высоты,
Пока безмолвно засыхают
Земли цветущие черты.