волны последнего дня лета

31 августа. Хабаровск. Последний день лета. Солнце выкатилась будто зная свою черту. Музыка, молодые ребята, и одна маленькая девочка, честно пели песни, в ритме, взлетающих длинных волос, полусогнутых ног, солнечных электрогитар, барабанной дроби, рассыпанных желудей. Звуки?, оживающие, причудливые фантастические образы, круглые, толстые, тонкие, продолговатые, летящие кораблики, подгоняемые ветром колебаний. Лица!. Жарко. Мне их жалко. Музыка?, птицы летящие в распахнутое сердце, с коготками цепляющими за живое. Набережная?, лениво переливаясь мармеладом волн река Амур. Посидел возле книг. Там наверху неподалеку от Утеса, в простонародье, называемым ласточкино гнездо, научная библиотека  устроила передвижную небольшую выставку-отдачу. Книги?. Футляры!, чьи то души, отданные человеческие чувства, просто так, но никто не читает. Чувства!. Не кому не нужные чужие чувства, разве, что собственные. Правда одна женщина, робко спросила у девушки сидящей на стульчике рядом, нерешительно смотря в глаза, это можно взять?,
В её руках была книга, с пожелтевшей картонной обложкой, такие массово печатались в 70 годах, как зачерствевшая горбушка хлеба, с песочными страницами, я успел прочитать оглавление, в ее руках был Михаил Пришвин. "Кощеева цепь". Некоторые подходили и уносили с собой, так было устроено, устроено было так, чтобы вот так книги устраивали свою судьбу, женились на тех кому они понравились, попадая в теплые, любящие их руки, уютный дом, и те кто их выбрал, вдыхая рассыпанную невидимую пыльцу взглядов, ранее читающих их глаз, незримо соприкасались с ними.
Человеческие волны то поднимались то опускались, то вверх, то вниз, уходили и пребывали, пребывали и уходили, каким то непрерывным вздымающимся живым потоком. Скамейки?. Сидящие прилипшими ракушками, на скамейках Воланды, Берлиозы, Бездомные, исчезающие и появляющийся  в пространстве, вперемешку с  Азазеллой предлагающий чудодейственный крем, в виде мороженного Маргарите. Коровьев?, кот Бегемот?, все вновь ожило, вспененными накатывающими волнами. кружившимися в вихре музыки хипстеров, квадроберов, аниме, чудовищ из снов, Фредди Крюгера, размахивающего  длинными пальцами ножами, всё это причудливо двигалось, пульсировало, исчезало и появлялось в такт пузырящейся музыки.
Повисший воздух застыл, солнечными листьями, отдающим себя зноем, так отдаётся любовью женщина к мужчине, беспрекословно, безропотно, слабо сопротивляясь, соглашаясь на всё, чтобы только вылиться, отдаляясь звуками, и вместе с тем приближаясь, чувствуя последнее его прикосновение, уходящие наслаждение, увядание. Дыханием, пронизывающим одним дыханием. Быть собой!, уже не оглядываясь, что ты кому то нужен, что кто то на тебя посмотрит, полюбит, и любишь уже сам!, не смотря ни на что, просто так, всё, что видишь, чувствуешь, всё любишь, обтекая светом, в полном расцвете сил, без боли и сожаления, так уходит отрицание, приходящее неожиданно зрелостью, принятием, и отчаянным всплеском сопротивления!, что это ещё не всё!, это ещё не всё!, вы живы!, всплесками, взлетающими вверх, на гребне невозвратных переживаемых вами застывших чувств, и всё равно в нерешительности?, всё ещё не понимая, что время, время?..., так радующее вас время, ваше безвозвратно ушло!, сейчас!, сегодня уходит!, и нельзя с этим ничего поделать, только радоваться тому, что есть, любить!, несмотря ни на что, жить!, видеть, переживать, чувствовать!