В театре моего прошлого, за масками боли

Когда твои руки касались меня —
по ним будто проходил ток,
и я не в силах была удержаться.
Я умирала — и рождалась в раю наслаждения.
Твои прикосновения были мягкими и нежными,
и каждое из них дарило мне восторг.

Безумие начиналось от одного твоего взгляда.
Я сразу всё понимала,
так глубоко чувствовала тебя,
и как твои руки исследовали моё тело —
в поисках новых открытий.

Моё тело было открытой страницей.
Каждый твой поцелуй горел на моей шее,
каждое прикосновение к волосам
дарило мне счастье.
Мы получали наслаждение,
едва касаясь друг друга.

В тишине твоих голубых глаз,
в сиянии белоснежных волос
можно было утонуть.
Ты наклонялся всё ближе,
а я отворачивалась, пряча улыбку.
Я сгорала внутри от переизбытка чувств —
и молчала.

Я ждала, что ты сделаешь первый шаг.
Изучала твои глаза,
запоминала твой голос.
Ты что-то дарил мне каждый день,
и всё ждал ответа.
Твой друг пытался вынудить признание,
но я лишь смеялась,
пряча то, чего ты так хотел услышать.

Я пришла в студию, была съёмка.
Меня попросили танцевать.
Большой зал, как театр,
где каждый играл свою роль.
Поздним вечером я уходила счастливая,
звёзды горели в моих глазах,
люди улыбались мне навстречу.

Они просили представить кого-то особенного.
Я представила тебя —
твою улыбку, твой взгляд.

Я слишком часто надевала чужие маски,
стала актёром в своём маленьком театре.
В моём кукольном доме росли тысячи роз.
Я вспомнила дорогого человека,
который умер, когда мне было девять.
После его ухода меня некому было защищать.

И вдруг появился ты —
тот, кто лечил мои раны,
кто слушал каждую мелочь и глубину.
Ты принимал мою боль,
и не осуждал.

Но едва мы сблизились,
как ты испугался показать меня своему отцу.
Ты  ушёл —
и предал меня.

Мы оба плакали в тот день.
Я испугалась этой боли так сильно,
что оттолкнула всех.
Тебя — возненавидела,
чтобы не вспоминать.
Твоя улыбка в начале,
и мои слёзы в конце —
всё оборвалось.

Если бы я знала, чем это закончится,
я бы не подпустила тебя близко.
Но я не знала…
И потому не виню ни тебя, ни себя.
Я просто предпочла забыть.

Меня прятали за кулисами,
я выходила на голос в темноте,
с закрытыми глазами танцевала часами.
А когда всё кончилось —
меня просили смотреть в зеркало.

Даже когда в моих глазах застыли слёзы,
я видела в них красоту.
Даже заплаканные,
они передавали боль,
которую я прятала от мира.

Выходя со сцены,
я оставляла слёзы при себе.
Как и на фотосессиях —
на моём лице была чужая роль.
Но внутри оставалась я —
с двойной природой,
с открытыми чувствами,
которым ты так и не был готов.