Родина

Родина


        Единственной

          “Ты разная всегда, моя любимая...”

В белом платочке и красной косынке,
С черною шалью и толстой косой,
Той, что до пят - и плясать по старинке -
Облик до боли родной.

Много красавиц других есть на свете,
Только добрей не найти не одной.
Все для тебя мы - бездомные дети,
Всех приютишь на постой.

Знаю! Уродов глумилось немало,
В душу плевало, чтоб после опять,
Если беда на чужбине застала,
Как сыновья обнимать.

И всех прощала. Тихонько смеялись:
“Вновь обозналась”. Слепцам не понять -
Это не ты, а они обознались,
Как можно мать не узнать!

Родина, Русь, дорогая Россия!
Многострадальные руки твои
Мыли, пололи, лепили, месили,
Но не теряли любви.

Ах, не понять эту “русскую душу”!
Но если скажут, что “русский душой” -
Значит, обет никогда не нарушит
И приютит на постой.

Кто же накинул на лик покрывало,
Косу обрезал и вывел босой
Да на торги!? О, продажный меняла!
Видишь ты нимб золотой.

Черным глазам не увидеть и в горе
Это святое сиянье твое.
Поднял копье на защиту Егорий -
Черное прочь воронье!

Чащи, болота и дивные горы -
Глаз не узреет, душе не обнять.
Будет навеки святитель Егорий
Девицу-Русь охранять.

А на просторные светлые дали
Бросит серебряный с просинью плат
Мать Богородица, чтоб не продали
С торга тебя за пятак!

Душу твою никому не измерить.
То, что не меряно, можно ль продать?
Будем любить и надеяться. Верить
И Воскресения ждать.



       Апрель

Месяц нежных первоцветов
Нам раскрой свои дары.
О, апрель! Предвестник лета,
Чудной солнечной поры.

Ты - лукавец и капризник,
Голубень и березень.
И в моей родной Отчизне
Ты - лучистый месяц-звень.

Ты - живой воды источник,
Ты - капельник, ледолом.
Первый свернутый листочек
Жизни, бьющей напролом.

Ты пришел - зацвел орешник,
Медуница, тополя,
И твоей водою вешней
Вся очистилась земля.

       Май

Месяц - травень, месяц - цветень,
Май - росеник, маковей
Май - кормилец, май - пролетень,
Мальчик - нежный соловей.

Торжество весны зеленой,
Ты ее зенит, венец.
Ты - Амур для всех влюбленных,
Ясноглазый сорванец.

Как обильны твои росы,
Как прекрасен шум листвы,
Как мягки, зеленокосы
И шелковы муравы.

Ах, как любишь ты работу,
Светлоокий месяц Май.
Ты и праздник, и забота,
Яблонь цвет и птичий грай!


     У Театральной...

У площади той, что центральной была,
Где любит гулянья народ,
Лет тридцать назад я счастливо жила
Без тени тревог и забот.

Наш старенький двор - весь ухожен и мал
Здесь раньше усадьба была...
Где прятал запасы богатый подвал
Подружка Иринка жила.

Чуть дальше, где псарня - веселый Андрей,
Во флигеле - бабка моя,
А там, где жил барский ливрейный лакей,
Ютилась вся наша семья.



В квартире моей было девять квартир -
А раньше "людскою" звалось...
Сандалии стоптаны, стерты до дыр...
Но как же легко мне спалось!

Старушки одни в основном жили там.
Я гостьей желанной была.
И громко приветствуя их по утрам,
Дарила им жизнь, как могла.

О как они дружно любили меня!
Там не было больше детей.
А я - словно факел живого огня
Из песен, причуд и затей.

Мне хочется, милый, тебе рассказать
Про эти уроки любви.
Старушки не смели при мне умирать
Под детские песни мои.

Впервые там Господа видела я
Пресветлый измученный лик.
И там же, наверно, закон бытия
Впервые мне в душу проник:

"Любить!" А уж сколько ромашек и мальв
Росло в том чудесном дворе,
И головы вверх от восторга задрав,
Мы рвали сирень на заре.

Знай! Родиной был этот двор для меня.
И вот, спустя множество лет,
Иду, в сердце бережно память храня.
Вошла... Но цветов больше нет!

Асфальт и собаки... И девять квартир
Все слиты в хоромы одни.
Исчез мой таинственный, сказочный мир,
И там где сирень - только пни.

Хозяин подняться мне вверх предложил
В свое "золотое" жилье.
И с милой улыбкой меня попросил
Найти в доме детство мое.

Забилась собака в конвульсии зла.
Но лаем весь двор оглушив,
Мне сделать она ничего не могла -
"Свои!" - он сказал ей -"Шериф!"

Хозяин не думал о том, как он прав:
"Своей" здесь была только я!
И память, из прошлого детство украв,
Открыла мне дверь бытия...

Из мрамора ванна, хрустальные бра,
Лепные карнизы окон.
А там где жила та, что веку сестра -
Большой застекленный балкон.

И мой заметался встревоженный взгляд:
Здесь в левом, где сердце, углу
Искала окошко, что вместо наград
Мне солнце дарило и мглу.

А сердце насосом стучало во мне:
"Напрасно сюда я пришла!"
Надменный персидский ковер на стене
Безмолвно смеялся: "Нашла?

Убожество! Держим тут как антиквар...
Здесь будет такое окно!"
Бродяга, он сам был порядочно стар,
Старей, чем немое кино.

И тайно вздохнув, я спокойно ушла.
Прощай моей жизни рассвет!
Я к Родине шла, но ее не нашла,
В помине здесь Родины нет.

Завыла собака опять на цепи,
Запрыгала, бешено вскачь.
И снова командное резко: "Свои!"
Но я не "своя", хоть заплачь.

Прощай мое детство! Прощай навсегда!
Я эти асфальты и пни
Молю не увидеть уже никогда,
И чтоб мне не снились они.

Но Родина все же со мною и пусть
Безжалостен хлынувший век,
Я в сердце храню ту волшебную грусть,
Что "детством" зовет человек.


       Русь

Русь моя, матушка Россия!
Прошу, услышь, услышь меня.
И краю одиноких, сирых
Во тьме кромешной дай огня!

Руке - тепло и мать - ребенку,
И сыновей - их матерям,
Чтоб на родимую сторонку
Не ехать цинковым гробам.

Не дай похмелья вечно пьяным,
Не дай протянутой руки,
Не дай отчаянья изъяна,
Не дай, чтоб были старики,

Что всеми брошены, забыты...
Мы дети все - и стар и мал.
О Русь! Будь сердцем всем открыта,
Чтоб край тот сыном тебе стал.

Ты приголубь его своею
Святою, древнею рукой.
Я пред тобой благоговею:
Хрусталь озер, лесов покой

Одна лишь ты на свете белом
Умела так в себе хранить.
Скажи, еще ты не успела
Себя до боли разлюбить?