У омута памяти

Навеяно одной историей

И вновь, зари багряный стяг...

Погас багряный стяг зари,
В туманной мгле горят огни.
Рюкзак висит, как старый крест,
Среди пустых и диких мест.

Всё то, что было — прах и дым,
Стал по закону я чужим.
Лишь колокольчик у дорог
Звучит, как горестный упрёк.

В душе окончен долгий спор,
Развеял ветер прошлый вздор.
Лишь колокольчик у межи
О горькой доле дребезжит.

Ищу я дом в седой пыли,
Где дни далёкие прошли.
Там вербы пели у воды,
Стирая горькие следы.

Там мать баюкала меня,
От злой тревоги заслоня.
Я был открыт, как тот овраг,
Вбирая солнце в каждый шаг.

Теперь мороз и жар в груди
Терзают сердце впереди.
Прости, мой пастырь, за грехи,
За эти грустные стихи.

Я растерял небесный дар,
Приняв кабачный злой угар.
Один лишь пёс, лохматый брат,
Моей улыбке будет рад.

Но если крикнет мне листва,
Шепча заветные слова,
Я брошу всё и поспешу
Туда, где родиной дышу.

Ещё не всё я проиграл,
Хоть много в жизни повидал.
Во мне крапива всё жива,
И жжёт, и требует права.


У омута памяти

  Я с глубоким трепетом и чувством покаяния памяти представляю произведение, рождённое в диалоге с наследием пронзительного голоса России, ощущая ту же “бесприютную боль“ и ту же жгучую, до слёз, любовь к родной земле.

"И вновь, зари багряный стяг
Опять погас в прохладе мутной.
  И на спине весит рюкзак,
  Как посох странника беспутный.

В душе - такой же эпилог,
Где ветер прошлое развеял.
 Лишь колокольчик у дорог
 О чём-то плачет, сиротея.

А я ищу в былой пыли
Тот дом, что снял меня с пелёнок.
  Где гусли - вербы на мели
  Испепеляли зной зелёный.

Где мать, склонившись надо мной,
Топила в сумерках тревогу.
  И я, распахнутый овраг,
  Вбирал и солнце, и дорогу.

Теперь иначе лёд и пламень
Жгут и морозят изнутри.
  Прости, мой тихий,  грустный пастырь,
  Что я забыл твои дары.

Что в кабаках судьбы убогой
Я растерял тот тихий свет.
 Лишь пёс один, мой пёс суровый,
 Мой бедный друг, меня поймёт.

Но если вдруг, сквозь дым и слёзы,
Пройдя все ямы и мосты,
  Услышу зов родной берёзы -
  Сорвусь опять без суеты.

Ведь я ещё на свете живый!
Ещё не всё пропил, отдал.
  Во мне по-прежнему крапива
  Жжёт и плачет, как тогда ."