чмоки, увидимся

1. Предательство

Мне казалось, что предательство
- это твой грязный спектакль в театре абсурда,
где воздух пропитан сладкой ложью и дешёвой драмой,
а я - единственный зритель, который не понимает,
что всё это - театральная постановка.

Предательство - это когда ты приближаешь меня
на расстояние поцелуя, чтобы на моих глазах
целоваться взасос с другой,
предательство - это когда ты обещаешь
что-то, особенно мне ценное,
чтобы нарушить все свои обещания,
вывернуть наизнанку мой внутренний мир,
точно вышедшее из моды пальто,
выставив его в своём цирке уродцев
экспонатом для презрительного разглядывания.
 
Теперь я уверена, что предательство
это анатомия душевного убийства,
циничный акт вандализма,
садизм, замаскированный под близость.
Это когда ты поощряешь открыться
притворяясь, что мы - одной крови,
а потом бьёшь именно туда
где теперь, без привычной защиты,
для тебя всё предельно прозрачно, уязвимо и хрупко,
превращая интимность - в орудие пытки,
знак доверия - в доказательство моей постыдной жалкости
и своего абсолютного превосходства,
используешь открытость и доверие
как карту для нанесения максимально точного удара
координаты вскрытых слабостей
- А2 - ранена, К6 - убита.
 
Потому что можешь, потому что хочешь,
чтобы было больно, ещё больнее и ещё,
втайне надеясь, что агония выпилит меня из жизни
чтобы потом плюнуть на надгробную плиту - сама дура,
и с гордостью демонстрировать мою жизнь, как трофей
подтверждающий твою власть и безнаказанность,
главное своё достижение
прошлым/
настоящим/
будущим.
 
Чмоки, увидимся.

2. Ненависть

Не говори мне о любимости
своих безопасных комнат, о шёпоте звёзд,
я больше не верю тёмным рекам твоих слов,
не хочу тонуть в них снова.

Не произноси вслух моё имя.
Твой голос – серная кислота, что разъедает кожу,
я пыталась стереть следы, но они точно шрамы,
крик в подушку, который никто не услышит.

Не лечи меня своей святой ложью.
Моё тело уже отторгает твои лекарства,
я выскоблила тебя до хруста,
как выскребают из тела зародыш во время аборта
с криком, болью и кровью,
и теперь ты - пустота за решёткой
из сломанных рёбер.

Не пытайся меня разглядеть в темноте,
я сама стала тьмой и когда ты наконец-то
во мне сдохнешь, я обязательно приду,
прекрасная, бледная и в чёрном,
чтобы выпить за твой грязный ад чистого спирта.
И станцевать на твоей могиле.

3. Любовь

Любовь.
Не знаю я, что такое любовь,
может быть любовь - это когда
между нами тысяча километров,
но твоё "соскучился"- точно прохладная ладонь
на моём лбу, снижающая высокую температуру,
закрываю глаза и чувствую, как ты
обнимаешь меня, гладя волосы в темноте.
И мне не нужны никакие доказательства,
что ты есть.

Не знаю, любишь ли ты меня,
может быть, я - всего лишь твоя привычка,
как горячий кофе по утрам,
просмотр соцсетей перед сном
или пробуждение до будильника,
может быть, это был тот самый момент уязвимости,
когда ты нуждался в ком-то, а я оказалась рядом
и тебе так безопаснее - любить только ту часть,
которая умещается в текст на экране,
но твой голос словно лунная нить,
выводил меня из любой темноты
от него во мне раскрывалось что-то,
словно я каменный цветок, который никогда не видел солнца,
и всё равно продолжал к нему тянуться.

А скорее всего твоё "люблю"
это всего лишь удобное слово,
которое ты бросаешь всем подряд без разбора,
точно мелочь в шляпу попрошайки,
потому что тебе это ничего не стоит,
ведь ты хозяин слов - хочешь даришь,
хочешь отбираешь и передариваешь,
но когда ты молчишь слишком долго,
я начинаю читать ранние сообщения
и собирать твои слова, как угли в костре,
чтобы согреть над ними хотя бы руки,
и тогда мне кажется, будто прошлое
– дом, в который можно вернуться, когда захочется,
то самое место, где мы можем быть вместе,
пусть стены в нём и состоят из обещаний,
которые ты никогда не выполняешь.

Так что - да,
я не знаю, что такое любовь
просто когда ты рядом, я чувствую себя
тибетской чашей из сплава семи металлов и чувств
медь - любовь,
золото - страсть,
серебро - нежность
железо - преданность,
олово - желание
свинец - гордость,
ртуть - увлечённость
и стоит тебе провести кончиками пальцев
по моему ободку
как всё во мне начинает петь,
гулко вибрируя где-то глубоко-глубоко
и даже монолог становится лесом после дождя:
пахнет мшистой прохладой, ожившей корой, влажной землёй,
а слова висят в воздухе, словно на паутине
капли, полные твоих отражений.

4.Зависимость

В этом картонном лифте без дома,
мы слишком близко, чтобы не обжечься,
слишком далеко, чтобы узнать друг друга.
Сколько раз я пыталась тебя послать
в одинокий путь с сексуальным указателем,
к тебе прикоснуться, обнять, понять,
но мы всегда остаёмся
двумя удалёнными чатами в мессенджере,
которые сервер всё равно хранит
где-то в подвалах дата-центра.
двумя поездами, что избежали столкновения в туннеле,
но машинисты всё равно будут помнить
об этом чуде спасения
до конца жизни.
 
Ты - сигарета на рассвете,
болезнь, которой хочется болеть
я - странная нота в твоём голосе,
кофе с ромом и шаблонной метафорой
мы зависимы, но не вместе,
вредны, опасны, но так прекрасны,
как эстетика разрушения с послевкусием неизбежности
ароматный дым и пепел в чужой постели,
горькие капли на дне пустого стакана,
строки в стихотворении графомана,
рифмуемся через силу, рифмуемся криво,
но ведь это же современная поэзия..
Не правда ли ?

И в текстах всё это звучит глубже,
чем в переписке до двенадцати ночи,
потому что после двенадцати
все твои буквы превращаются
в едкий дым от недокуренной тайны,
которой никто не даст имени,
в запах старой книги,
которую перечитываешь, ненавидишь,
но всё равно возвращаешься к особенным моментам,
в дурацкую трещину в моём зеркале,
я пытаюсь втиснуть в неё хотя бы пальцы,
чтобы разломать отражение целиком
и постоянно режусь, истекая буквами
они падают на снег Антарктиды,
алыми цветочками на тонких стеблях нежности
и я выдыхаю тебя, точно последнее тепло.
Перед тем как замёрзнуть
 
5. Ожидание

Мы как два окна, открытых
на одном экране в одно время,
а наша история – снежные поля вокруг текста,
пустые улицы между словами,
заброшенные дома между вдохами,
где земля затаила дыхание,
прежде чем раскрыть бутон ладони
и выпустить в небо что-то очень важное,
что никогда не будет произнесено.

Я трогаю тебя,
так луна трогает воду отражением,
не прикасаясь, не нарушая границ,
отдаю тебе свою тишину
и ты наполняешь её музыкой
дыхания и сердца,
говоришь со мной без слов,
твой взгляд рисует узоры
на груди и запястьях
а язык запечатывает слова
в конверт из тёплого дыхания.

Ты трогаешь меня
так утренний свет трогает
страницы бумажной книги, выбирая предсказание
- одиннадцатая строка сверху
на одиннадцатой странице
одиночества в сети
и пальцы твои - тёплый ветер,
обнимающий замёрзшие плечи
или шёпот дождя на стёклах отчуждения
он стирает режим ожидания с пасмурных мыслей,
и вдруг становится видно солнце,
и даже тоска разглаживается,
как складка на простыне, а ожидание превращается
в мягкий и удобный растянутый свитер.

6. Боль

Ты уходишь и дверь закрывается.
Мягко. Как страница дневника,
где признания о любви
написаны исчезающими чернилами.

Мои сообщения висят в воздухе,
словно светильники в виде мыльных шаров,
которые ты упорно не замечаешь,
и поэтому они становятся легче с каждым часом,
пока совсем не растворяются
в голубом океане безответности.

Я научилась читать тебя по пустоте внутри,
молчание твоё – тире в азбуке морзе,
когда пауза значит больше, чем само слово
ты говоришь со мной на диалекте отсутствия
а я перевожу: меня не было и нет
мне всё равно, ты уже не мой дом
не любовь не любовь нелюбовь

вечером включаю телевизор и ухожу на кухню
слушать, как в комнате разговаривают, смеются,
притворяясь, что это ты
разговариваешь с кем-то по телефону,
но стекло окна отражает лишь меня,
женщину, пишущую письма пеплом
которая повторяет:
я в порядке
я в порядке
я в ..

Ночь.
Я сплю в центре кровати
точно в океане остров,
который забыли нанести на карту
а твоя подушка пахнет стиральным порошком
и сном для двоих.

Утром я пью чай,
который уже несколько месяцев,
как остыл, пока я ждала твоего
"доброе утро".

В полдень стрелки часов сливаются вместе,
будто чьи-то бесстыдные губы,
но к нам это не имеет никакого отношения.

Ты отмечаешь тихие дни,
где-то на берегу светлой жизни
я чувствую это по тому,
как город вдруг становится
слишком холодным и большим
для одной маленькой женщины.

7. Страсть

Ты - кровь на губах после шторма,
мятный взрыв во рту,
яд, просачивающийся в кровь через прикосновение,
распятие, к которому я пригвождена
желаниями, текстами, мыслями.

Нас вычеркнули из списка влюблённых,
как ночь вычёркивает солнце, океан корабли,
но мои пальцы помнят гладкость твоей кожи,
а губы и ноги – изгиб бёдер,
как помнит лиана ствол дерева,
глина пальцы скульптора,
а волна сердце, нарисованное на песке.

Ты выдавливаешь из меня "люблю"
тёмно-красным гранатовым соком,
больше похожим на кровь,
пахнешь пряной солью и солнцем,
будто я море, из которого ты только что вышел.

Я - твоё вознесение
свет, следующий за движением ресниц,
ветер, что раздувает внутри жар,
влажные простыни, и прилив в 4 утра.

Сгори во мне,
в моём жертвенном огне,
где плавится даже золото,
где я растекаюсь вокруг тебя нагретым воском,
растопленным коричневым сахаром,
отливая нас заново в форме тысяча и одного греха.

Я не буду просить тебя остаться,
просто дотронусь до твоей груди,
как до страниц забытого молитвенника,
или книги мёртвых,
выдохнув между рёбрами клеймом
своё раскалённое

Аминь

8. Власть

Ах, ты,
одноногий оловянный солдатик
мистер неуязвимость и самообладание
мистер тихо–сам–с–собою
крадущийся за звоном моих слов
точно вор в золотую ловушку
где атласные лилии и бархатные розы
пахнут животным мёдом и страстью
где каждый взгляд - договор
подписанный слезами, кровью и спермой
а за случайности платят жизнью
 
не привязывайся ко мне
это игла, с которой ты не слезешь
долг, который тебе никогда не отдать
пожар внутри, который никем не затушить
 
не слушай
мой голос – лезвие
в миллиметре от твоей шеи
слова – пуля
в миллиметре от твоего мозга
когда любое движение становится риском
танцем на минном поле
под  Runaway Дела Шенонна
а шампанское – каплями пота на спине
 
не смотри
или смотри и ослепни
от блеска моей аморальности
потому что я – твой стыд наяву
отражение тёмных желаний и страхов
симфония агрессивной сексуальности
с крещендо оргазма, диссонанс между
твоим вожделением и моралью
между пошла вон и вернись
я – угроза твоей неуязвимости
спичка–феникс, что умеет поджигать моря
звенящая пошлость фантазий
всё то, что ты ненавидишь и презираешь в себе самом
в чём не признаёшься, но не перестаёшь искать
 
мои пальцы - петля
на стояк твоей самовлюблённости
рот - печать ниже пояса
а запах - парфюм, в котором тонут ангелы
 
я возьму тебя за пульс
– так поёт потеря контроля
поведу на территорию соблазнов
здесь нет запретов
здесь даже воздух пьянеет от предвкушения
а сумерки впитывают любые имена
признания и обеты:
последний глоток и ты пустой
зеркальный флакон из-под меня
 
я пройду насквозь, навылет
не оставив ничего
кроме ожога в форме губ на твоём сердце
послевкусия поцелуя – шрамами на языке, виске и шее
вечного голода и жажды
всем доказать, что ты – единственный
мой бог
 
береги душу,
заводная моя игрушка
то, что от неё осталось
потому что я – твой последний грязный танец
яд в хрустальном бокале
молитва и изысканный конец
 
погаси свою тьму
или выпей – мне без разницы
я всё равно останусь в тебе
навсегда.

9. Нежность

Я знаю как пахнут твои  волосы
как хрустальный воздух высоко в горах
субботний вечер в последний день лета
– пронзительно, но уже с оттенком дыма и прощания
и когда ты говоришь "спокойной ночи"
мне кажется, будто кто-то прикрыл ладонью
настольную лампу у меня в комнате
и она наполнилась тёплым алым светом
сквозь твои пальцы

я знаю, как звучит твой смех
он точно шум вечернего города за окном
шелест оранжевых листьев под быстрым шагом
от него внутри разливается млечный путь
где-то в созвездии счастья
и хочется завернуться в него с головой
вместе с тобой, точно в мягкий шерстяной плед
чтобы шептать тебе на ухо дурацкие сказки

я знаю, как выглядят твои руки
словно утро за стеклом
сквозь которое проступают синие тени веток
и когда ты рассказываешь, как готовишь ужин
я касаюсь пальцем капли мёда на лезвии твоего ножа
кажется, это какой-то соус с горчицей
а потом своих губ

я  знаю, как ты спишь, обнимая подушку
так небо обнимает мягкое пушистое облако
и когда я пишу тебе "встретимся во сне"
то ровно на несколько секунд чувствую
будто сны – это комната
где я поправляю нежность на твоих плечах
и твоё "люблю" падает мне в телефон
как спелое яблоко с ветки в начале сентября
неожиданно звонко, а я ловлю его,
согревая дыханием, и прижимаю к груди
 
я знаю, как это – обнимать тебя
потому что, когда ты говоришь "обнимаю"
мои руки сами вдруг обнимают воздух
и он становится тёплым, точно твоя кожа
и пусть нет никакого "мы"
но когда я кладу ладонь на экран
то даже сквозь этот безразличный холод слышу
как стучит твоё сердце
я знаю тебя, я тебя вижу

пожалуйста, не люби никого, кроме меня
иначе я умру