Диалог с мнемонистом

Солнце сегодня зажглось, ослепив  драгоценны моменты;
Штора задернулась, вышла отвага, назад не вернулась;
Села душа за стол, оглянулась, от страха застыла, забылась,
Глядя в хрустальны глаза, полных вольных и светлых раздумий:
Взгляд океана, ласкавший прибои, вникал в зрачки-киноленты:
Вновь вдохновляясь  рябиной - плодами сегодняшней музы.

Я завела с мнемонистом беседу, мешал от волнения тремор:

«Чагин, поведай мне память, изложенной в неге, которая
Верностью взмаха крылом и дождем, раструсив обладанья
Сорта рябины, пропела любви и душе мимолетны виденья,
Нежны, как песни дождя под влиянием звука блаженства,
Выросшие гротеском, по обликам Веры воспеты из чувства,
Чьи обладания мною застынут в блистаниях жизни навеки.

Тихи от дум, но забыв, что тревожит, они из тени и разлуки
Капли - хранители рифм, потаенных надежд и стремлений
Бродят чертоги сознания, ритма и жизни  глубоких созвучий,
Падая, падая снова и снова, снимая, снимая беззвучия муки; 
Ты воздержись от грехов и пропой:"Дорогая,моя ненаглядная!"
"Муза, зачем мое сердце застыло, тебя ожидая, милая?"»

Чагин мне долго и что-то твердил, возвращаясь к минутам архива.

Слушала, вновь вспоминая дары и черты однотонного гения,
Сложенных в числа мгновения, что заставил герой излечиться
В старости будних туманов, растя и растя "забываться";
Символом стал "Одиссей",  творением жизни и правды,
Ягодой eigen стремленья и рифмой своей Илиады.
Он мне все твердил и твердил, начиная в себе забываться.

Чагин налил мне чайку, не хватало холодного Kuchens.
Seine Rede:

«Так капали рифмы, и чувства, и мнений спокойные фразы ,
Теплой струей остужая стремительность собственных знаний,
Грудь щепетильность забыла, как песнь золотых сечений:
Все пропеть аккуратно, умело, божественно! Истинный нонсенс!
Нужно вкушать толерантность со вкусом прелестных стремлений
Все передать и запомнить во истину чисто и светло».

Я говорила ему, остужала не столько mein Tee, а мои устрашения:

«Что изложено, то забудется - ирония сладостной Музы:
Rede запомню сегодня, даже если она под  прицелом:
"Ты! nicht тронь мнемониста!" сыграло карт-бланш гекзаметром:
Пуля зашла поэтизмом, во всем исполнительном вкусе
Rede осталась во мне навсегда в обличье сердечных испарин.
Пули воспоминаний во истину, Чагин, велики».

Так пролетали влияния, глубинных идей червоточин,
Чагин проплыл симбиоз из бурлящих, убогих течений,
Выслушав Чагины слезы, изложенных в гроздьях рябины,
Молвила ihm, опасаясь тех сложных страданий:
"Смой сожаленья о том, что не я дарованный Чагин"
Солнце сегодня зажглось, ослепив  драгоценны моменты.

Смылось. Забыла я все, вы Entschuldigung.