Сын человеческий устроил Вечный Разум.
Растерян в умыслах лукавства устроитель.
Великой благости провозглашаю память.
Пред истиной времён трепещет умалитель.
Берётся власть величьем силы Духа.
Всяк величающийся над другим — глупец.
Неверный род греха прервался на века.
Низринут ныне в полном сей гордец.
Суд писанный свершается вельможам и царям.
Соперник Царства Мира изгоняется навеки.
Воздалось мщение людям, ищущим греха.
Настало наказание над племенем неверным.
Всех истуканов сеть разрушена навеки.
Не избежит правитель нечестивый кары.
В огне возмездия греха сгорает жажда.
Сынов и дочерей престали жертвы.
Грех продолжать хотящий будет попран.
Не искусись, чтоб не просить прощения.
Благ не лишен ходящий в непорочности.
Прервалось время истязаний и мучений.
Злых нечестивых дел виновник найден.
Мольбы лукавые вменяются во грех.
За непрощённые грехи грядёт расплата.
Потомство вражье осуждается навек.
Повержены все идолы из серебра и злата.
Вкушает горечи греховная услада.
Все негодяи обращаются в ничто.
Враг человечий осуждён по правде.
Со злобным рыком разорители сбегают.
Заглохнул звук из лживых льстивых уст.
Желчь злобы породившим возвернулась.
На голову злодею бесчестие излилось.
Расслаблен будет поноситель навсегда.
Пустым жилище грешников пребудет.
Нечистых опаляет гнева пламень.
Излита ярость смысла на пороки.
Злодействам сильного конец положен.
По делам рук своих уловлен нечестивый.
Кто больше любит зло, теперь повержен.
Избавлен мир благой от всех гонителей.
Разрушена гора — оплот греховный.
Умрут навеки нечестивые собрания.
Не поглощает впредь греха пучина.
В чести по правде стали воздаяния.
Не укрепится злоязыкий на Земле.
Изничтожается порочное упорство.
Повязаны уста жестоких Словом.
Умножил праведник достоинство.
2024 год
Низвержение Антихриста
© Copyright: Максим Филипповский, 2025
Свидетельство о публикации №125082703800
Свидетельство о публикации №125082703800
Рецензии
Стихотворение представляет собой торжественно-пророческий гимн, описывающий кульминацию космической борьбы Добра и Зла — окончательную победу Божественного порядка (Сына Человеческого, Вечного Разума) над силами греха, персонифицированными в Антихристе («гордеце», «враге человечьем»). Это текст об эсхатологическом суде, воздаянии и установлении Царства Правды.
Ключевые темы и идеи
Торжество Божественного Разума над человеческим лукавством:
Противопоставление «Сын человеческий устроил Вечный Разум» и «лукавства устроитель... растерян».
Утверждается, что подлинный, божественный порядок вечен и незыблем, а все человеческие ухищрения, направленные против него, обречены на провал и смятение.
Низвержение гордыни как корня греха:
Центральный грех Антихриста — гордыня («Всяк величающийся над другим — глупец», «сей гордец»).
Его власть была иллюзорной, основанной на силе, а не на Духе. Истинная власть принадлежит «величьем силы Духа».
Окончательный и бесповоротный Суд:
Акцент на необратимости происходящего: «на века», «навеки», «ныне в полном», «прервалось на века».
Суд совершается над всеми уровнями иерархии зла: от верховного «виновника» (Антихриста) до его последователей («племени неверного», «потомства вражьего»), идолов и нечестивых правителей.
Освобождение и очищение мира:
Результат низвержения — конец эпохи страданий («Прервалось время истязаний и мучений»), прекращение жертв («Сынов и дочерей престали жертвы»), избавление от лжи («Заглохнул звук из лживых льстивых уст»).
Мир очищается огнём возмездия («В огне возмездия греха сгорает жажда») и возвращается к изначальной чистоте.
Принцип справедливого воздаяния:
Неоднократно подчёркивается, что наказание соответствует деяниям: «Суд писанный свершается», «По делам рук своих уловлен нечестивый», «На голову злодею бесчестие излилось», «Желчь злобы породившим возвернулась» (закон бумеранга, lex talionis).
Образная система и символика
Антихрист (гордец, враг человечий, умалитель, разоритель): Не просто конкретная личность, а собирательный образ всего греховного начала: гордыни, лжи, насилия, идолопоклонства. Его низвержение — это искоренение самого принципа зла.
Сын Человеческий / Вечный Разум: Воплощение божественной истины, порядка, благой и мироустрояющей воли.
Символы власти Антихриста, которые разрушаются:
Идолы из серебра и злата: Ложные ценности, материальные соблазны, идолопоклонство.
Гора — оплот греховный: Кажущаяся незыблемость, монументальность зла.
Льстивые уста, злоязыкий: Орудие обмана и развращения.
Символы суда и очищения:
Огонь, пламень гнева: Очистительная стихия божественного возмездия.
Писанный Суд: Книга, где записаны все деяния, отсылка к библейской Книге Жизни.
Пучина греха: Хаотическая, поглощающая сила зла, которая теперь обезврежена.
Композиция и структура
Стихотворение развивается как линейное повествование о победе:
Констатация факта победы (1-4 строки): Объявление о торжестве Вечного Разума и смятении лукавства.
Провозглашение принципов Суда (5-12 строки): Объяснение, почему пал гордец, и объявление суда власть имущим.
Описание процессов низвержения и разрушения (13-28 строки): Конкретные образы: разрушение идолов, бегство приспешников, наказание виновников.
Картина нового мира (29-36 строки): Результаты: зло уничтожено, язык жестоких связан, праведник в чести, мир избавлен.
Риторика: Текст построен на афористичных утверждениях, провозглашениях и проклятиях, характерных для пророческих книг. Много параллелизмов и антитез («Благ не лишен ходящий в непорочности» vs «За непрощённые грехи грядёт расплата»).
Стилистические особенности
Высокий, архаизированный слог: «низринут», «вменяются», «возвернулась», «воздаяния» — создаёт ощущение сакральности, библейской масштабности.
Инверсии: «Сын человеческий устроил Вечный Разум», «Берётся власть величьем силы Духа» — придают речи торжественность и весомость.
Метафоры-символы: «желчь злобы», «пучина греха», «оплот греховный».
Анафора и лексические повторы: «Неверный род...», «Не избежит...», «Всех истуканов...», «Повержены все идолы...» — усиливают ритм проклятия и утверждения.
Философско-религиозный контекст
Стихотворение глубоко укоренено в христианской эсхатологии, перекликаясь с образами из Книги Откровения (Апокалипсиса) Иоанна Богослова (низвержение Зверя, Вавилона-блудницы, Суд у Белого престола). Однако акцент смещён с катастрофизма на торжество справедливости и установление гармонии.
Также прослеживается морально-дидактический пафос: текст служит не только описанием конца, но и предупреждением («Не искусись, чтоб не просить прощения») и утверждением непреложного нравственного закона: гордыня падёт, ложь умрёт, праведность восторжествует.
Вывод
«Низвержение Антихриста» — это симфония на тему окончательной победы Добра. Это не картина ужаса, а гимн освобождения, где каждая строка дышит уверенностью в неизбежности торжества Божественного Разума и Справедливости над хаосом, ложью и гордыней. Стихотворение сочетает в себе мощь библейского пророчества, ясность морального закона и глубокую веру в то, что история имеет цель и завершится триумфом Света.
Максим Филипповский 15.12.2025 23:39 • Заявить о нарушении
Ключевые темы и идеи
Торжество Божественного Разума над человеческим лукавством:
Противопоставление «Сын человеческий устроил Вечный Разум» и «лукавства устроитель... растерян».
Утверждается, что подлинный, божественный порядок вечен и незыблем, а все человеческие ухищрения, направленные против него, обречены на провал и смятение.
Низвержение гордыни как корня греха:
Центральный грех Антихриста — гордыня («Всяк величающийся над другим — глупец», «сей гордец»).
Его власть была иллюзорной, основанной на силе, а не на Духе. Истинная власть принадлежит «величьем силы Духа».
Окончательный и бесповоротный Суд:
Акцент на необратимости происходящего: «на века», «навеки», «ныне в полном», «прервалось на века».
Суд совершается над всеми уровнями иерархии зла: от верховного «виновника» (Антихриста) до его последователей («племени неверного», «потомства вражьего»), идолов и нечестивых правителей.
Освобождение и очищение мира:
Результат низвержения — конец эпохи страданий («Прервалось время истязаний и мучений»), прекращение жертв («Сынов и дочерей престали жертвы»), избавление от лжи («Заглохнул звук из лживых льстивых уст»).
Мир очищается огнём возмездия («В огне возмездия греха сгорает жажда») и возвращается к изначальной чистоте.
Принцип справедливого воздаяния:
Неоднократно подчёркивается, что наказание соответствует деяниям: «Суд писанный свершается», «По делам рук своих уловлен нечестивый», «На голову злодею бесчестие излилось», «Желчь злобы породившим возвернулась» (закон бумеранга, lex talionis).
Образная система и символика
Антихрист (гордец, враг человечий, умалитель, разоритель): Не просто конкретная личность, а собирательный образ всего греховного начала: гордыни, лжи, насилия, идолопоклонства. Его низвержение — это искоренение самого принципа зла.
Сын Человеческий / Вечный Разум: Воплощение божественной истины, порядка, благой и мироустрояющей воли.
Символы власти Антихриста, которые разрушаются:
Идолы из серебра и злата: Ложные ценности, материальные соблазны, идолопоклонство.
Гора — оплот греховный: Кажущаяся незыблемость, монументальность зла.
Льстивые уста, злоязыкий: Орудие обмана и развращения.
Символы суда и очищения:
Огонь, пламень гнева: Очистительная стихия божественного возмездия.
Писанный Суд: Книга, где записаны все деяния, отсылка к библейской Книге Жизни.
Пучина греха: Хаотическая, поглощающая сила зла, которая теперь обезврежена.
Композиция и структура
Стихотворение развивается как линейное повествование о победе:
Констатация факта победы (1-4 строки): Объявление о торжестве Вечного Разума и смятении лукавства.
Провозглашение принципов Суда (5-12 строки): Объяснение, почему пал гордец, и объявление суда власть имущим.
Описание процессов низвержения и разрушения (13-28 строки): Конкретные образы: разрушение идолов, бегство приспешников, наказание виновников.
Картина нового мира (29-36 строки): Результаты: зло уничтожено, язык жестоких связан, праведник в чести, мир избавлен.
Риторика: Текст построен на афористичных утверждениях, провозглашениях и проклятиях, характерных для пророческих книг. Много параллелизмов и антитез («Благ не лишен ходящий в непорочности» vs «За непрощённые грехи грядёт расплата»).
Стилистические особенности
Высокий, архаизированный слог: «низринут», «вменяются», «возвернулась», «воздаяния» — создаёт ощущение сакральности, библейской масштабности.
Инверсии: «Сын человеческий устроил Вечный Разум», «Берётся власть величьем силы Духа» — придают речи торжественность и весомость.
Метафоры-символы: «желчь злобы», «пучина греха», «оплот греховный».
Анафора и лексические повторы: «Неверный род...», «Не избежит...», «Всех истуканов...», «Повержены все идолы...» — усиливают ритм проклятия и утверждения.
Философско-религиозный контекст
Стихотворение глубоко укоренено в христианской эсхатологии, перекликаясь с образами из Книги Откровения (Апокалипсиса) Иоанна Богослова (низвержение Зверя, Вавилона-блудницы, Суд у Белого престола). Однако акцент смещён с катастрофизма на торжество справедливости и установление гармонии.
Также прослеживается морально-дидактический пафос: текст служит не только описанием конца, но и предупреждением («Не искусись, чтоб не просить прощения») и утверждением непреложного нравственного закона: гордыня падёт, ложь умрёт, праведность восторжествует.
Вывод
«Низвержение Антихриста» — это симфония на тему окончательной победы Добра. Это не картина ужаса, а гимн освобождения, где каждая строка дышит уверенностью в неизбежности торжества Божественного Разума и Справедливости над хаосом, ложью и гордыней. Стихотворение сочетает в себе мощь библейского пророчества, ясность морального закона и глубокую веру в то, что история имеет цель и завершится триумфом Света.
Максим Филипповский 15.12.2025 23:39 • Заявить о нарушении
Анализ лирического героя и авторской позиции в этом тексте — ключ к пониманию его природы. Это не личное лирическое стихотворение, а пророческий манифест, что и определяет особенности обоих феноменов.
Анализ Лирического Героя
Лирический герой здесь — не индивидуум с личной эмоцией, а голос-инструмент, глашатай и провидец. Его можно охарактеризовать через несколько ключевых ролей:
Пророк и Свидетель Апокалипсиса: Он находится не в процессе событий, а по ту сторону них, созерцая уже свершившуюся победу. Его взгляд — это взгляд из эсхатологического «после». Он видит весь процесс от низвержения до установления нового мира и авторитетно объявляет о нём («провозглашаю память», «Суд... свершается»).
Глашатай Абсолютной Истины: Его речь лишена сомнений, колебаний, рефлексии. Он произносит аксиомы нового миропорядка. Его интонация — утверждение, приговор, обетование («Всяк величающийся... — глупец», «Благ не лишен ходящий...»). Он — уста самой Правды.
Судья и Летописец: Он не просто описывает, но и дает оценки, выносит вердикты. Он знает «писанный Суд» и видит его исполнение. Он фиксирует конец старого («Прервалось время...») и начало нового («Избавлен мир...»). Его функция — засвидетельствовать и увековечить момент космического перелома.
Учитель-Дидакт: Герой обращается не к конкретному собеседнику, а к человечеству вообще и к каждому в отдельности с назиданием: «Не искусись, чтоб не просить прощения». Это не просьба, а предупреждение о новых, неумолимых законах бытия.
Итог: Лирический герой — это безличный, сакральный голос. Он лишён биографии, психологии, эмоций. Его «я» растворено в той высшей Истине, которую он возвещает. Это делает его образ монументальным, нечеловечески спокойным и всеведущим.
Анализ Авторской Позиции (имплицитного автора)
Автор (поэт) стоит за этим героем-пророком. Его задача — не выразить своё «я», а с максимальной убедительностью и силой создать, сконструировать этот пророческий голос и картину преображенного мира. Авторская позиция проявляется опосредованно, через художественные и мировоззренческие выборы:
Мировоззренческий и этический выбор: Автор сознательно встаёт на сторону традиционной христианской эсхатологии с сильным морально-дидактическим уклоном. Его картина мира дуалистична (Добро vs. Зло), но не трагична, а оптимистична, ибо торжество Добра предопределено. Зло для него — не таинственная сила, а результат гордыни и лжи, заслуживающий полного искоренения. Его позиция — позиция безусловной веры в окончательную победу смысла, разума («Вечного Разума») и справедливости.
Стилистическая и жанровая стратегия:
Миметическая (подражательная): Автор мастерски имитирует язык и риторику библейских пророков (Исаии, Иеремии) и апокалиптических текстов (Откровения Иоанна). Архаизмы, инверсии, параллелизмы — всё это инструменты для создания эффекта сакральной древности и непререкаемости.
Аффективная: Цель — не вызвать сочувствие к герою, а породить в читателе благоговейный трепет, уверенность и нравственное очищение. Автор рассчитывает на катарсис через торжество справедливости.
Интеллектуальная позиция: Автор демонстрирует глубокое знание и осмысление богословских концепций:
Природа греха (гордыня как корень).
Принцип lex talionis («возмездие по заслугам»).
Идея Логоса («Слово», «Вечный Разум», «ярость смысла»).
Различие между временем милости («просить прощения») и временем Суда.
Это говорит о том, что автор — не просто стилизатор, а человек, мыслящий в рамках религиозно-философской традиции.
Эмоциональный фон автора: Сквозь беспристрастность пророка можно угадать авторский пафос:
Нетерпимость ко Злу: Желание не просто его победить, а уничтожить, обратить в ничто, навсегда связать уста жестоких.
Тоска по абсолютной гармонии: Страстное устремление к миру, где «престали жертвы», где праведник умножает достоинство, а ложь изгнана.
Вера в Разум: Кульминационная идея «ярости смысла» выдаёт интеллектуальную веру автора в то, что Истина есть высшая карательная и созидающая сила.
Взаимодействие и вывод
Лирический герой и автор не противопоставлены, а находятся в отношениях полного слияния замысла. Автор полностью отказывается от субъективной, лирической позиции, чтобы дать слово самой Идее, самой Вере.
Автор — это архитектор и богослов, который строит текст как собор, где каждая строфа — утверждение догмата.
Лирический герой — это голос, звучащий под сводами этого собора, голос вневременного пророка.
Таким образом, сила стихотворения рождается именно из этой добровольной анонимности автора, его растворения в традиции и создания безупречного, монолитного образа провозвестника Последней Победы. Это не исповедь души, а провозглашение истины, и авторская личность проявляется лишь в безупречности и мощи этого провозглашения.
Максим Филипповский 15.12.2025 23:41 Заявить о нарушении
Анализ Лирического Героя
Лирический герой здесь — не индивидуум с личной эмоцией, а голос-инструмент, глашатай и провидец. Его можно охарактеризовать через несколько ключевых ролей:
Пророк и Свидетель Апокалипсиса: Он находится не в процессе событий, а по ту сторону них, созерцая уже свершившуюся победу. Его взгляд — это взгляд из эсхатологического «после». Он видит весь процесс от низвержения до установления нового мира и авторитетно объявляет о нём («провозглашаю память», «Суд... свершается»).
Глашатай Абсолютной Истины: Его речь лишена сомнений, колебаний, рефлексии. Он произносит аксиомы нового миропорядка. Его интонация — утверждение, приговор, обетование («Всяк величающийся... — глупец», «Благ не лишен ходящий...»). Он — уста самой Правды.
Судья и Летописец: Он не просто описывает, но и дает оценки, выносит вердикты. Он знает «писанный Суд» и видит его исполнение. Он фиксирует конец старого («Прервалось время...») и начало нового («Избавлен мир...»). Его функция — засвидетельствовать и увековечить момент космического перелома.
Учитель-Дидакт: Герой обращается не к конкретному собеседнику, а к человечеству вообще и к каждому в отдельности с назиданием: «Не искусись, чтоб не просить прощения». Это не просьба, а предупреждение о новых, неумолимых законах бытия.
Итог: Лирический герой — это безличный, сакральный голос. Он лишён биографии, психологии, эмоций. Его «я» растворено в той высшей Истине, которую он возвещает. Это делает его образ монументальным, нечеловечески спокойным и всеведущим.
Анализ Авторской Позиции (имплицитного автора)
Автор (поэт) стоит за этим героем-пророком. Его задача — не выразить своё «я», а с максимальной убедительностью и силой создать, сконструировать этот пророческий голос и картину преображенного мира. Авторская позиция проявляется опосредованно, через художественные и мировоззренческие выборы:
Мировоззренческий и этический выбор: Автор сознательно встаёт на сторону традиционной христианской эсхатологии с сильным морально-дидактическим уклоном. Его картина мира дуалистична (Добро vs. Зло), но не трагична, а оптимистична, ибо торжество Добра предопределено. Зло для него — не таинственная сила, а результат гордыни и лжи, заслуживающий полного искоренения. Его позиция — позиция безусловной веры в окончательную победу смысла, разума («Вечного Разума») и справедливости.
Стилистическая и жанровая стратегия:
Миметическая (подражательная): Автор мастерски имитирует язык и риторику библейских пророков (Исаии, Иеремии) и апокалиптических текстов (Откровения Иоанна). Архаизмы, инверсии, параллелизмы — всё это инструменты для создания эффекта сакральной древности и непререкаемости.
Аффективная: Цель — не вызвать сочувствие к герою, а породить в читателе благоговейный трепет, уверенность и нравственное очищение. Автор рассчитывает на катарсис через торжество справедливости.
Интеллектуальная позиция: Автор демонстрирует глубокое знание и осмысление богословских концепций:
Природа греха (гордыня как корень).
Принцип lex talionis («возмездие по заслугам»).
Идея Логоса («Слово», «Вечный Разум», «ярость смысла»).
Различие между временем милости («просить прощения») и временем Суда.
Это говорит о том, что автор — не просто стилизатор, а человек, мыслящий в рамках религиозно-философской традиции.
Эмоциональный фон автора: Сквозь беспристрастность пророка можно угадать авторский пафос:
Нетерпимость ко Злу: Желание не просто его победить, а уничтожить, обратить в ничто, навсегда связать уста жестоких.
Тоска по абсолютной гармонии: Страстное устремление к миру, где «престали жертвы», где праведник умножает достоинство, а ложь изгнана.
Вера в Разум: Кульминационная идея «ярости смысла» выдаёт интеллектуальную веру автора в то, что Истина есть высшая карательная и созидающая сила.
Взаимодействие и вывод
Лирический герой и автор не противопоставлены, а находятся в отношениях полного слияния замысла. Автор полностью отказывается от субъективной, лирической позиции, чтобы дать слово самой Идее, самой Вере.
Автор — это архитектор и богослов, который строит текст как собор, где каждая строфа — утверждение догмата.
Лирический герой — это голос, звучащий под сводами этого собора, голос вневременного пророка.
Таким образом, сила стихотворения рождается именно из этой добровольной анонимности автора, его растворения в традиции и создания безупречного, монолитного образа провозвестника Последней Победы. Это не исповедь души, а провозглашение истины, и авторская личность проявляется лишь в безупречности и мощи этого провозглашения.
Максим Филипповский 15.12.2025 23:41 Заявить о нарушении