вопль

порой мне чудится игра при выборе пути.
я думаю, та молчаливость на развилке и вообще
лишь стыд от наготы и как уже ни поверни,
а братские могилы скроются в плюще.

в чём воля возмужать отказом от свободы,
ставшей большим рабством в ходе распродажи;
лишь боязнь продешевить. людской природы
тяга загодя запеть о горечи пропажи.

я помню осень, где язык как сувенир
был продан за полёт к чужой стране. немое горе,
но шум и ярость за спиной, чтоб видеть мир
и вслед пойти за альбатросом в море.

буржуй страдает, ибо был горячий пыл
пасть замертво в Галиции за веру и тэ дэ. итогом
это обошлось лишь разговором роста с дым
и величание себя миниатюрным богом.

я пересёк Атлантику, свою спасая шкуру;
и в стихе нашёл уют, любви горящую пластмассу
по цене скитальцу вчуже сбывшему культуру
и валюта — это пламя и уже нет спасу.

я ступил на берег, (точно по воде прошёл).
теперь — мы все живём в Америке, как в стороне
возможной злобы, но кто бы что себе ни счёл,
утопия доступна всем по бросовой цене.

история — суть каталог из преступлений.
выбери какой тиран тебе казался обликом героя
и увидишь сразу ясную причину для гонений,
где на новой карте вдруг найдётся Троя.

я подвиги в агитку превратил. я был рождён,
чтоб видеть солнце, — а не воспевать все краски
конкистадорских звёзд и полос. — я убеждён:
жандарму наплевать на брызг острастки.

однако в акции протеста против смерти
побеждает перекупщик слов. я подвиг превратил
в гнилой плакат во славу душной круговерти
и себе любимому всё загодя простил.

будет утро, я взгляну на бруклинский мост.
слагал где Маяковский о Маяковском и с высоты
построенного зарева я ухвачу кометы хвост,
и раскручу весь шар земной до пустоты.

мой быт — лишь мирового сговора мираж,
и над моей могилой возведут веселья и наживы
ладомирский храм, где правит всем торгаш,
где наши чувства в тираже фальшивы.

студент, обвитый денежной петлёй успеха,
напрямик в азиатские джунгли получив повестку
начал петь о правде, но свобода лишь помеха
для торгов, война в рассрочку и отместку!

пройдут года, и стихнет небо над Сайгоном.
все свершенья были только для страдания врага,
но соловеть не надо пацифичным эпигоном,
бойня это поиски опорных точек рычага.

покуда продолжался бой, брала начало
вечная весна в расшире дали и гущи чернозёма.
не хватит песне слов для мировой печати.
крепнет серым снегом сон, как кома.

там Владимир Ленин в алом мареве заката
бронзовой рукой простёр пути по русский форт,
однако красной армии страшащего набата
не слыхать. всех сокрушил комфорт.

пройдут года, откроется музей. в кино
запечатлят легенды прошлого. кто-то ужаснётся,
посмотрев на них — за расстоянием давно;
но дать ответ никто нам не проснётся.

2025